Теперь и его племя присоединится к ним.
Гумед уже оседлал рогатого скакуна, когда к нему подскакали другие наездники.
— Вождь! Вождь! — кричали они, подгоняя своих птиц.
Его воины предстали перед ним в полном боевом облачении. Их красные шука были покрыты перьями и амулетами. Некоторые носили нагрудники из решетчатой кожи, другие предпочитали жесть. У всех сбоку на седле был закреплен лук и топор. Многие имели при себе лазружья, купленные в далеком Уре.
— Боги пришли! Быстрее, смотрите туда! — закричал Танбей.
Гумед слышал слухи о том, что северные племена в отчаянии призвали божественных ангелов. Но он не верил в это. Он не хотел тешить себя ложной надеждой. Но сейчас противник был слишком силен.
— Это правда? — спросил Гумед и его сердцебиение участилось.
Танбею не было смысла лгать. На его лице отражались возбуждение и благоговейный трепет одновременно.
— Он идет! Идет! — крикнул он.
Сообщение взбудоражило племя. Дети выскочили из вагонов, повозок и укрытий.
— Танбей, — произнес Гумед тихим командным тоном. — Ангел, Танбей, где он?
Молодой воин остановил своего скакуна перед Гумедом и передал ему бинокль. Танбей развернулся в седле и указал пальцем на высокие дюны вдали.
Гумед увидел фигуру, пересекающую хребты дюн. Даже на далеком расстоянии она была огромна, исполин двигался к племени, сокращая расстояние большими шагами, несмотря на пылевой ветер.
Гумед осадил своего скакуна.
— Приготовить подношения! — крикнул он, вождь выглядел возбужденным. — Соберите шаманов! Распространите весть по всему племени!
Сорвавшись с места, Гумед повел своих воинов к ангелу.
Когда божественный воин пришел в племя Гумеда, казалось, что все на время забыли о войне. Все кочевники собрались у поезда. Они жаждали одним глазком взглянуть на это божественное создание, но в тоже время боялись показаться ему на глаза.
Ангел прибыл в лагерь в сопровождении всадников Гумеда.
Воин был настолько огромен, что среди кочевников воцарилась тишина. Люди дрожали. Он напоминал гору, а его увесистая броня была в вмятинах, начиная от ботинок и заканчивая огромными наплечниками и рогатым шлемом. Хотя он был божественным созданием, цвет его брони не был таким же ярким, как шука кочевников. Она была цвета поверхности их родного мира после обильного ливня — грязного оранжевого цвета.
Источающий боевую агрессию, он появился перед ними, словно злой голем, рожденный в чреве скалы.
Словно вспомнив о чем-то бесполезном, он подтащил к себе грязного, тощего пленника. Существо было заковано в цепи и еле стояло на ногах.
— Я Варсава, — произнес гигант. — Кровавые Горгоны ответили на ваш призыв.
Его первые слова были произнесены металлическим голосом, напугавшем близстоящих детей. Но они не плакали. Никто не смел прерывать речь ангела.
Полдюжины шаманов — старейших членов племени, неуверенно вышли вперед.
Они принесли в жертву козу, перерезав ей горло. Старики стали молиться ему, упав на колени и прижав головы к земле.
— Это честь для нас принимать Вас у себя, коаг Варсава, — произнес Гумед. Он восседал на скакуне, находясь на почтительной дистанции от Варсавы. Несмотря на свой рост, Гумед, сидя на скакуне, едва доставал гиганту до уровня глаз.
— Я пришел воевать. Где враг? — спросил Кровавая Горгона. В его тоне прослеживалась раздражительность.
— Там, за горами, — ответил Гумед. — Вы прибыли, чтобы вести нас в битву против сил зла? — его лицо озарилось надеждой.
Варсава фыркнул.
— Я могу привести стадо к воде, но не могу заставить его пить. Если вы не хотите сражаться, я не могу заставить вас делать это.
— Мы желаем сражаться, — ответил Гумед. — Многие племена с юга и центральных территорий собрались в Бескрайних равнинах. Эта армия способна изгнать зло и отправить на покой мертвецов.
— Ты поведешь нас за собой, великий коаг? — спросил вождь.
— Я поведу вас, — ответил Варсава.
С его словами племя возликовало. Группы кочевников радостно загудели, словно они уже победили. Некоторые бежали к небольшим заливам, выкрикивая благодарственные молитвы. Самые смелые кружили вокруг Кровавой Горгоны, раскладывая перед ним подношения — одеяла, ожерелья, пустые жестянки с экзотическими наклейками. Шаманы били в диски и барабаны. Варсава стоял неподвижно, даже не пытаясь понять подобное поведение.
