— Не важно, — бросила она.
Мы находились в её санктуме, чертогах, оформленных в октастиле. Черно-белый мозаичный пол украшал рисунок в стиле работ Космати,[12] этерцитовые стены были расписаны растительным орнаментом. Помещение освещали тусклые огоньки свечей, их мерцание подчёркивало красоту нарисованных лотосов.
Опираясь на резную серебряную трость, леди инквизитор, прихрамывая, направилась к нам.
— Полагаю, вы желаете ознакомиться с записями о Баэле?
— Как вы догадались? — удивился я.
— Я знаю его. — Она указала тростью на Фишига. — Он бывал здесь прежде. Как я понимаю, он один из ваших людей.
— Один из лучших.
Нев вскинула свои узкие, выщипанные брови.
— Да? Это многое о вас говорит. Пойдёмте. В архив.
В архив вела тёмная винтовая лестница. Нев было трудно спускаться по крутым ступеням, но она резко отстранила мою руку, когда я предложил ей помощь.
— Я не хотел вас оскорбить, леди инквизитор, — извинился я.
— Такие, как вы, никогда никого не хотят оскорбить, — отрезала она.
Я почувствовал, что это не тот момент, чтобы спрашивать, какие же это «такие».
Архив представлял собой вытянутое, обшитое панелями помещение. Освещали его лампы, установленные на письменных столах, протянувшихся в два ряда от стенки до стенки.
— Световой буй! — прорычала Нев. Летающий дрон-сервитор в форме черепа вынырнул из-под кессонного потолка, завис над её плечом и зажёг галогенные лампы в своих глазницах.
— Баэль, сыновья. Найти, — приказала ему леди инквизитор, и череп полетел вдоль стеллажей, то опускаясь, то взмывая вверх, освещая двойным лучом секции каталога.
Отлетев на восемь секций, он замер возле полки, прогибающейся под горой информационных планшетов, файл-трубками и пыльными бумажными книгами.
Нев захромала к дрону. Мы с Фишигом двинулись следом.
— Сыны… сыны… Тевта сыны, Махариуса сыны, сукины сыны… — Она оглянулась на меня. — Добавлено в качестве шутки, Эйзенхорн.
— Не сомневаюсь, мадам.
Её пальцы пробегали по истёртым корешкам папок и ярлыкам на конвертах информационных планшетов, следуя за лучами дрона.
— Варавы сыны… Сыны Балкара… Есть! Вот оно. Сыны Баэля.
Она сняла с полки папку, сдула с неё пыль прямо мне в лицо и вручила записи.
— Когда закончите, положите её на место, — сказала она и собралась уходить.
— Простите, но мне бы хотелось, чтобы вы задержались, — сказал я.
Два решительных удара трости, и она снова развернулась ко мне.
— Что?
— Ваш предшественник… м-м…
— Горфал, — прошептал Фишиг.
— Горфал. Он сжёг членов этого культа без проведения экспертизы. Вы никогда не пытались пересмотреть это дело?
Нев улыбнулась. Это вовсе меня не ободрило.
— Знаете, Эйзенхорн, я всегда считала, что инквизиторы вроде вас ведут полную приключений, интересную жизнь. Полную веселья, почестей, героизма и славы. Только подумать, что я мечтала стать одной из вас! Вы что, совсем ничего не понимаете?
— При всем уважении, инквизитор, что именно я должен понимать?
Она показала на папку в моих руках:
— Хлам. Бессмыслица. Антиквариат. Сыны Баэля? Какого рожна я должна пересматривать это дело? Они мертвы, обратились в прах. Горстка болванов, собиравшихся у вестмурского пилона посреди ночи для того, чтобы поиграть с геолокаторами. Уууууу! Как страшно! Только подумайте, они нас измеряют! Вы хоть понимаете, чем мне приходится здесь заниматься?
— Леди инквизитор, я…
— Понимаете? Это Кадия, безмозглый кретин! Кадия! Мы у самых дверей Хаоса! Прямо в сердце всего этого! Посевы зла настолько велики, что мне приходится каждый месяц давить по сотне культов! Сотне! Эта планета порождает рецидивистов, как море порождает пену. Я сплю по три или четыре часа
