— Если быть точным, то его не крали. Один из моих партнёров позаимствовал его, чтобы обосновать свои подозрения.
— Почему меня это не удивляет? Впрочем, не важно! Эйзенхорн, между нами есть существенное отличие. В вашей банде могут состоять преступные элементы, способные самовольно действовать за вашей спиной, нарушая все нормы и правила. Но это не мой случай.
— Я понимаю вашу точку зрения, но тем не менее это произошло. Кто может получить доступ к вашему коду?
— Никто! Никто под моим началом!
— А из вышестоящих инквизиторов?
— Что?
— Я уже говорил, что предателем может оказаться кто-то из наших. Старший инквизитор, да хотя бы и сам Верховный Инквизитор. Но обязательно хитроумный ветеран, обладающий достаточным влиянием, чтобы дёргать за нужные ниточки.
— Но это потребовало бы прямой директивы с самого высокого уровня.
— Точно. Давайте проверим.
Наконец мой противник потерпел крах. Вся кровь, ярость и сражения, через которые нам пришлось пройти, ничего не значили после обретения простой подсказки. Чтобы похитить авторизационные коды Нев и её предшественника, мой враг должен был запросить данные, воспользовавшись собственным влиянием.
Отчёт об этом событии, конечно же, был зашифрован. Мы с Нев сели за кодифер в одном из крыльев святилища и быстро нашли нужную запись. Её даже и не пытались прятать. Наш недруг даже не думал, что кто-нибудь догадается её просмотреть.
Но, так или иначе, она была закодирована.
Ни мне, ни Нев этот шифр оказался не по зубам. Но, объединив усилия, мы имели право через астропатов запросить у Инквизиции разрешение на использование самых сложных ключей.
На улаживание всех формальностей ушло пять часов.
Только после полуночи посыльный из Официо Астропатикус доставил нам планшет с сообщением.
Зимний ветер грохотал ставнями санктума. Мы с Нев остались наедине, решив, что свидетели нам ни к чему. Проблема была очень щекотливой. Мы немного поболтали о том и о сём, только чтобы занять время, хотя оба нервничали и были раздражены. Нев налила нам по большому бокалу кадианской глайвы, немного снявшей напряжение.
Наконец её помощник объявил о прибытии посыльного. Тот вошёл и низко поклонился. Под его мантией гудели аугметические конечности. Посланник протянул Нев информационный планшет, сжатый в мехадендрите, заменявшем ему руку. Леди инквизитор приняла сообщение и отпустила посыльного.
Я поднялся и отставил свой бокал, из которого едва пригубил. Нев подошла ко мне, опираясь на серебряную трость, и протянула планшет.
— Приступаем? — спросила она.
Мы перешли в дальнее крыло санктума и вставили информационный планшет в древний кодифер. По зеленому экрану лихорадочно побежали руны. Нев открыла файл, которым мы занимались, и задействовала ключ.
На это ушла ещё пара минут.
Затем на маленьком зеленом экране высветилось досье на заслуженного инквизитора, воспользовавшегося кодом Нев. Наконец проклятый предатель обрёл имя.
Увиденное потрясло даже меня.
— Император всемилостивый, — выдохнула леди инквизитор. — Квиксос.
Эмос спорил с главным научным помощником Нев — Катчем.
— Квиксос мёртв, и к тому же уже давно! — утверждал Катч. — Мы явно столкнулись с тем, что кто-то воспользовался его авторизационным…
— В анналах Инквизиции Квиксос все ещё числится среди живых.
— Пустая перестраховка! Его тело не было обнаружено. Нет доказательств факта смерти…
— Точно так…
— Но тем не менее! О Квиксосе уже сто лет не поступало ни одного известия.
— Ни одного, которое бы мы увидели, — парировал я.
— Эйзенхорн прав, — произнесла Нев. — Инквизитор Утлен считался погибшим более чем семьдесят лет. А потом он вновь внезапно появился, чтобы сбросить тиранов Эсквестора II.
— Все это очень странно, — пробормотал Эмос.
Квиксос. Квиксос Великий. Квиксос Пресветлый.
Один из самых почтённых инквизиторов, когда-либо скитавшихся по Империуму. Его ранние тексты входили в наши списки для обязательного
