— А я говорила тебе, что он так и ответит, — усмехнулась Эмосу Медея.
— Да, ты говорила. Правда, говорила. — Учёный снова взглянул на меня.
— Извиняюсь за свою предсказуемость.
— Постоянство убеждений не повод для извинений, — сказал Эмос.
Я достал свиток, найденный в святилище, и показал его своему престарелому научному консультанту.
— Что ты можешь об этом сказать? — И я поведал ему обо всём, что произошло в святилище Бога-Машины.
Эмос изучал бумажную ленту в течение нескольких минут, заглядывая то в начало, то в конец документа, а затем произнёс:
— Некоторые фрагменты данного машинного кода мне не разобрать. Шифр Адептус Механикус. Но… короче говоря, смотри на разрывы в тексте. Все это записи регулярных передач, идущих от объекта, находящегося за пределами поселения. Каждые шесть часов, с точностью до секунды.
— И дремлющие системы святилища пробуждаются именно к тому моменту, когда должна поступить передача?
— Да, чтобы записать её. Как долго работали машины?
Я покачал головой:
— Две, возможно, две с половиной минуты.
— А не две минуты сорок восемь секунд? — спросил он.
— Может быть.
Эмос пробежал пальцем по линии заголовка над последней таблицей кода.
— Ровно столько и продолжалась последняя передача.
— Значит, там кто-то есть? Где-то за пределами поселения рудокопов Синшары кто-то регулярно посылает сообщения Адептус Механикус?
— И не просто кто-то — это Бур. Вот код Адептус Механикус, соответствующий его имени. — Эмос промотал лист обратно и стал рассматривать самый старый, пожелтевший участок. — Он вещает уже одиннадцать недель.
— И что он говорит?
— Понятия не имею. Основной текст закодирован. Механилингва-А или С, а может, и какая-то современная переработка одного из гексадецимальиых сервиторных скриптов. Вероятно, импульс-аналог девятой версии. Я не могу…
— Ты не можешь прочесть. И этого мне достаточно.
— Хорошо. Зато я знаю, где он.
Я помедлил:
— Знаешь?
Эмос улыбнулся и подрегулировал тяжёлые аугметические очки.
— Ну, не совсем. По-настоящему — не знаю. Но могу его найти.
— Как?
Он указал на вертикальные полосы разноцветных прямоугольников, бегущих от каждой из передач.
— Общепринято, что любую трансляцию должен сопровождать спектрографический отчёт с места расположения передатчика. Эти цвета передают сжатую информацию о типе, структуре и плотности окружающих его пород. Что-то вроде отпечатков пальцев. Будь у меня хорошая карта стратов Синшары и геологический ауспекс, я смог бы разыскать его.
— Как знал, что ты нам пригодишься, — улыбнулся я.
— Так что, мы отправляемся за ним? — спросила Медея.
— Именно так. Нам потребуется транспорт. Возможно, гондола геодезистов. Сможешь управиться с ней?
— Легче лёгкого. Вот только где её взять?
— Их полно в экспедиционном ангаре Объединённых Каменоломен, — сказал Эмос. — Я видел прикрученный к стене схематический путеводитель по рудникам.
Я тоже видел план, но не мог вспомнить его в таких подробностях. Это очередной раз напомнило мне о невероятной фотографической памяти Эмоса.
— А что насчёт карты и ауспекса, о которых ты говорил? — спросила Медея.
— Любая машина старателей оборудована минералогическими или геологическими сканерами, — ответил учёный. — И нас это вполне устроит. А вот насчёт подробной карты уверенным быть нельзя. Стоит запастись ею, прежде чем отправляться в путь.
Он сел на кровать и начал настраивать что-то в информационном планшете, прикреплённом к его запястью.
— Что ты делаешь? — спросил я, присаживаясь рядом.
— Скачиваю карту с когиторума офиса службы безопасности.
— А ты можешь? — удивилась Медея.
