— Почему?
— Потому что могу.
Какое-то время стояла тишина. Тысячи свечей мерцали и слегка колебались, бросая дрожащие отблески на каменные стены, тщательно покрытые письменами.
— Зачем? Зачем… ты поступаешь… со мной так отвратительно?
— Затем, что обладаю теперь над тобой такой же властью, какую ты имел надо мной. Ты использовал меня. Организовывал мою жизнь. Двигал меня туда, куда хотел, словно я был фигуркой в регициде. Теперь все переменилось с точностью до наоборот.
Он загрохотал кандалами, но был ещё слишком слаб.
— Будь ты проклят… — прошептал он, безвольно оседая на цепях.
— Пойми меня. Я ведь говорил, что никогда не стану помогать такому созданию, но ты обманом заставил меня сделать это и практически успел безнаказанно убежать. Вот поэтому я и поступаю так. Именно поэтому я потратил массу времени и усилий на то, чтобы привлечь тебя, заманить в ловушку и заточить. Это станет тебе уроком. Я никогда не позволю, чтобы мои поступки или моя жизнь приносили выгоду заклятому Врагу. Ты говорил, что с самого начала знал, что именно я — тот, кто освободит тебя от служения Квиксосу. Как жаль, что ты не смог увидеть, что с тобой потом смогу сделать я.
— Будь ты проклят! — Голос прозвучал громче.
— Придёт время, демонхост Черубаэль, и ты ещё всей душой возжелаешь снова стать игрушкой Квиксоса.
Черубаэль бросился на меня, пробежав столько, сколько позволили натянувшиеся цепи. Вопль, полный гнева и злобы, сотряс камеру и задул все свечи.
Я запечатал герметичный люк, включил варп-подавители и пустотный щит, а потом закрыл один за другим тринадцать замков.
Где-то в глубине дома Джарат звонила к обеду. Я до мозга костей устал от своих упражнений, но еда, вино и хорошая компания должны были привести меня в чувство.
Я поднялся по винтовой лестнице из глубокой подземной темницы, запер дверь на кодовый замок и отправился в кабинет. За окном моего поместья на Гудрун падал ранний снег. Лёгкие хлопья кружили в сумерках над лесом и загонами, опускались на лужайки.
В кабинете я расставил принесённые вещи по местам. Поставил на полку бутылки с елеем и убрал в шкатулку ритуальный нож, зеркальце и ламены. Имперский амулет вернулся на свою бархатную подушечку в ящике. Я снова задвинул футляры со свитками обратно на стойку каталога.
Затем я повесил рунный посох на крючки в освещённом алькове над стеклянным контейнером, содержащим обломки удовлетворённой Ожесточающей.
Наконец я открыл вакуумный сейф в полу под письменным столом и аккуратно положил туда Малус Кодициум.
Джарат снова позвонила в колокольчик.
Я запер сейф и отправился обедать.
Фон за дополнительную крону
К всеобщему ужасу и, я уверен, к своему тоже, лорд Фрогре умер. Стояло сухое летнее утро 355.М41, и мы вместе с Елизаветой Биквин завтракали на террасе Спаэтон-Хауса, когда мне сообщили эту новость. Небо являло собой синее пятно, цвета саметерского фарфора, а вода залива вдали была светло- сиреневой, пронизанной сверкающими серебряными прожилками. Песчаные голуби выводили трели в дремотной тени живых изгородей поместья.
Джубал Киршер, мой несгибаемый и верный начальник службы безопасности, вышел в дневную жару из садового павильона и, учтиво извинившись за прерванный завтрак, вручил мне квадратик сложенной бумаги с сообщением.
— Проблемы? — спросила Биквин, отодвигая в сторону тарелку с крепсами из плойнов.
— Фрогре умер, — сказал я, изучая послание.
— Что еще за Фрогре?
— Лорд Фрогре из Дома Фрогре.
— Вы были знакомы?
— И очень хорошо. Я даже мог бы назвать его другом. Какая жалость. Всего восемьдесят два года. Это ведь еще не возраст.
— Он болел? — спросила Биквин.
— Нет. Эн Фрогре был, если так можно сказать, безумно крепок и здоров. Ни единого кусочка аугметики. Ты понимаешь, о чем я.
Последнее замечание я преднамеренно подчеркнул. Мой образ жизни не слишком хорошо сказался на моем теле. Меня чинили, перестраивали,
