Я снова с силой ударил его по лицу.
— Нет, но могу наказать тебя.
Он никак не отреагировал на боль.
— Пойми это, демон. Твоя помощь слишком дорого стоила. И я ненавижу себя за то, что сделал. Но у меня не было выбора. Теперь, когда ты снова порабощен, я не собираюсь рисковать. Отныне главной целью моей жизни станет удержание тебя в неволе. Никто и никогда не скажет, что я устал или ослаб. Отныне ты в моей власти, и я не допущу повторения этой истории. Ты мой, моим и останешься.
— Ясно.
— Ты понимаешь меня?
— Я понимаю, что ты человек высокого благочестия и непревзойденной решимости.
— Хорошо.
— Только один вопрос: каково чувствовать себя убийцей?
Ранее я уже отмечал, что очень немногие граждане Империума могут распознать демонхоста или понять, что же он из себя представляет. Это правда. Но также верно и то, что в ряды осведомленных избранных входило несколько моих последователей. Тех, кто был со мной на 56-Изар, Иичане, Кадии, Фарнесс Бета.
Эмос и Медея, конечно, разбирались в таких вопросах. Я сам инструктировал их. И чувствовал, что Медея, как и Фишиг, хоть и смутно, понимает, кого мы привезли на борт «Милашки». Это порождало в ней тень сомнения.
А Эмос знал. Знал чертовски хорошо. Насколько я мог судить, ему было известно ровно столько, чтобы не сойти с ума. То есть практически все. Но он работал со мной дольше остальных, мы были друзьями и компаньонами дольше, чем я смел рассчитывать. Он доверял мне и не ставил под сомнение мои методы.
Вскоре я понял, что он не собирается даже касаться этой темы.
Меня такое положение вещей не устраивало. Поэтому я сам решил поговорить об этом открыто.
Удобный случай выдался на пятые сутки нашего путешествия. Поздней ночью мы сидели за двойным регицидом. Партия разыгрывалась на двух параллельных досках. На первой, перевернутой, были расставлены солдаты в качестве коронуемых фигур, а на другой игра шла по сложным, запутанным правилам с участием блуждающих часовых и со свободой создания регентов на белых квадратах после третьего хода… Единственный вариант старинной стратегической игры, над которой даже мудрому Эмосу приходилось напрягать извилины.
Мы потягивали лучший амасек, каким мог обеспечить нас Стартис.
— Наш пассажир, — начал я, беря фигурку сквайра, но потом опустил ее обратно, обдумывая следующий ход, — что ты о нем думаешь? Ты ничего мне не говорил.
— Я не думал, что вправе говорить об этом, — сказал он.
Я переместил сквайра к группе из трех солдат и тут же пожалел об этом.
— Убер, как давно мы дружим?
Вообще-то можно было заранее предположить, что он на самом деле станет считать.
— Мне кажется, что в первый раз мы встретились в седьмом месяце…
— Приблизительно, я имею в виду.
— Ну, друзьями мы стали несколько лет спустя, после нашей первой встречи, которая…
— Думаю, можно сойтись на том, что по грубым прикидкам мы дружим… очень давно?
Он задумался.
— Можно, — наконец неуверенно кивнул Эмос.
— И ведь мы до сих пор друзья, верно?
— О, конечно! Ну, по крайней мере, я на это надеюсь. — Он быстро взял моего правого василиска и закрепился на второй линии. — Разве нет?
— Да, мы друзья. И я советуюсь с тобой.
Убер кивнул.
— Иногда мне кажется, тебя даже не надо просить о совете.
— Кхм… — Собираясь походить йалем[27], он поднял вырезанную из кости фигурку и стал разглядывать ее. — Меня всегда занимал йаль, — сказал он. — Геральдическое животное, история возникновения которого, судя по всему, уходит во времена, предшествующие Великой Ереси. Но что он собой представляет? Остальные фигурки имеют четкие аналогии, связанные с историческими традициями и структурой Империума. Но йаль… Из всех фигур в регициде он единственный остается для меня загадкой…
— Ты снова делаешь это.
— Делаю — что?
