бушующим атомным пожаром. За кормой тянулся шлейф из обломков.
Последовала небольшая яркая вспышка, а следом, практически одновременно, еще две, словно кто-то подавал световые сигналы. Затем на месте «Иссина» возникло белое пятно, которое начало расти, растягиваться в линию, становясь все более и более ярким. Пятно продолжало удлиняться и приближаться, пока мы не увидели, что это пылающий край широкого диска атомного взрыва.
Когда огненный вал проходил мимо, пинас отчаянно задрожал, словно погремушка в руках капризного ребенка.
Затем снова наступила тишина.
«Иссина» больше не существовало.
Эмос скорчился в одном из антиперегрузочных кресел с высокими спинками в пассажирском отсеке. Его глаза были закрыты, а дыхание — слабым и неровным.
Кара помогла мне сесть рядом с ним. Она что-то быстро говорила о необходимости по новой наложить жгуты и поменять намотанные впопыхах бинты, но я почти не слушал ее.
— Убер?
Он открыл глаза с таким видом, будто я прервал его мирный сон. Глаза снова стали его глазами. Покрасневшими, старыми, слезящимися, растерянными без своих любимых очков.
Эмос дышал все тяжелее.
— Продержись еще немного, — сказал я. — В грузовом отсеке есть портативный медицинский модуль, и Элина уже пытается заставить его работать.
Он что-то пробормотал и сглотнул.
— Что? — спросил я.
Внезапно он схватил и сильно сжал мою измазанную кровью руку. А затем медленно повернул голову и бросил косой взгляд на созданного нами демонхоста. Тот сидел, склонив голову, привязанный к креслу с другой стороны прохода.
— Очень… — прошептал Убер. — Очень странно…
Я собирался ответить, но его пальцы ослабли, а дыхание остановилось. Старейший из моих друзей скончался.
Я откинулся на спинку кресла и уставился в потолок. Те чувства, которые я столько времени сдерживал, наконец нахлынули и затопили меня.
Мне казалось, что я стал таким слабым и хрупким, словно был сделан из бумаги. Кровопотеря, очевидно, была огромной.
Ноги горели огнем, но эта боль не шла ни в какое сравнение с болью в сердце.
Я слышал, как Кара зовет меня. Потом еще раз. Слышал, как Элина просит ответить хоть что-нибудь.
Но на меня обрушилась стена пустоты, и все они оказались слишком далеко, чтобы я мог их слышать.
Глава 19
В ЧЕРТОГАХ ЙИССАРИЛА
ЛИСТЬЯ ТЕМНОТЫ
ВО ИМЯ СВЯТЕЙШЕГО БОГА-ИМПЕРАТОРА
Где-то поблизости стреляла одна из этих проклятых шурикен-катапульт. Можно было слышать «джут! джут! джут!» их пусковых установок и тонкие, звонкие звуки попаданий.
Во рту чувствовался привкус крови. Но об этом я побеспокоюсь позже. Правда, Креция наверняка поднимет шум. «Ты не должен этого делать», — отчаянно убеждала она меня в лазарете «Потаенного света».
Что ж, вот в этом-то она и ошибалась. Это было работой на Императора. Это было моей работой.
— Двигаемся, — по внутренней связи передал Нейл. — Двадцать шагов.
— Принято, — ответил я.
Я двинулся вперед. Это все еще требовало значительных усилий, и пока было непривычно ощущать свое тело столь отвратительно медлительным. Грубые аугметические оковы на моих ногах и туловище тянули меня к земле и делали мою поступь тяжелой, как у огра из древних легенд.
«Или как у боевого титана», — с прискорбием подумал я. Один шаг за другим. Я приближался к своей судьбе.
Доктора Бершильд и Антрибас сделали все возможное. Конечно, исходя из имевшихся ресурсов и ограниченного времени. Креция неистовствовала в своем желании подключить меня к системе жизнеобеспечения и переправить в высококлассное имперское медучреждение.
Но я настоял на своем.
