прикрепил к ним инструкции по хранению. Вскоре рабочие кухни должны были рассортировать и распределить их содержимое: скоропортящиеся продукты в ледники и стазисные хранилища, вино в погреба, бакалею в колодцы кладовок, продукты, требующие особого хранения, в соответствующие контейнеры, а наркотики девушкам, обходившим салоны, где велась свободная торговля.
Не успел вигилант закончить с маркировкой, как его окликнули. Двое подсобных рабочих устроили препирательства на близлежащей кухне.
Корзины Прист остались стоять без присмотра у влажной кварцевой стены сортировочного зала. Крышка одной из них откинулась, и, натужно зашипев, телескопические штыри подняли поднос с продуктами, который на деле оказался всего лишь неглубоким фальшивым дном.
Медленно и глубоко дыша, из потайной полости вылезла Кара Свол. Ей пришлось сложиться в три погибели, чтобы втиснуть свое тело в такое крошечное пространство. Выбравшись, она помедлила и, скривив гримасу, вставила на место суставы плеч.
Бывшая акробатка огляделась. На то, чтобы прямо здесь приводить свое тело в порядок, времени не было. Она сняла оптоволоконную заплату с левого глаза. На клейкой основе осталось несколько ресничек. Кара потерла веко и, выдернув конец длинного оптического кабеля из стенки корзины, свернула его в моток. Благодаря этому устройству она видела все происходящее и выбрала подходящий момент, чтобы выбраться наружу.
Озираясь, Кара засунула оптоволокно в набедренный карман облегающего, светоотражающего комбинезона, обтягивающего все ее тело, включая голову.
Открыв еще одну корзину, Свол достала маскхалат и рюкзак на тугих фейлоновых ремнях. Компактный вокс и мультиключ скользнули в держатели на ее поясе, а узкий боевой нож она закрепила на икре.
Почти готово. Внезапно она услышала приближающиеся шаги. Осталось сделать еще кое-что. Полупустые корзины выглядели, более чем подозрительно. Кара разорвала герметичные пакеты с обезвоженными водорослями и высыпала их на дно, а затем полила все водой из фляги.
Шаги становились громче. Кара установила на место подносы с едой, закрыла корзины и прыгнула в тень в углу сортировочного зала. Бывшая акробатка по-паучьи поползла по отвесной стене, цепляясь за кварцевые отложения бритвенно-острыми крючками, закрепленными на подошвах и перчатках комбинезона. Добравшись до верха, она скользнула в неглубокую нишу под потолком и замерла.
Несколько кухонных рабочих откинули крышки с корзин Прист и вытащили верхний поднос из той, где пряталась Свол. На дне блестела гора водорослей. Рабочие засмеялись и стали отпускать шуточки в адрес скряги капера. Они привыкли к такому. Многие делали вид, будто принесли уйму угощений, а на самом деле оказывалось, что корзины заполнены морской капустой.
Кара тоже тихонько усмехнулась.
Как только рабочие принялись разносить корзины по кладовым, она вновь поползла по каменной стене к огромной кремневой арке, ведущей на кухню.
В руках и ногах пульсировала боль. Восхождение потребовало огромных усилий от занемевших в неудобном положении мышц. Однако, несмотря ни на что, Кара заставляла себя шевелиться. Левую ногу свело судорогой. Свол чуть не сорвалась, но стиснула зубы и удержалась.
Оказавшись в просторной и плохо освещенной кухне, она огляделась. От вместительных котлов поднимался пар, дым клубился над жаровнями с телятиной, оркуну и замаринованным синква, а также над барабанами с коптящимся кетелфишем. Внизу стояли кастрюли с жарящимися в масле сосисками, супницы, пароварки с фуби-клецками и вялолистами. Густой чад, слоями плавающий под потолком, отлично маскировал Кару, замершую на поперечной балке. Акробатка задержалась там на несколько минут, чтобы снять напряжение мышц и расслабить измученное тело. Запястья, суставы, пальцы, позвоночник, ребра, поясница. Словно давая представление перед незримой аудиторией, она начала вытягиваться и изгибаться, становиться на мостик, вращаться и кувыркаться.
Затем Кара улеглась на балку и прислушалась к грохоту и бульканью кухни. Ее тело все еще гудело — что не удивительно после двух часов, проведенных в тесной корзине. Но она, наконец, восстановила подвижность и согрелась.
Достаточно отдохнув, Свол поднялась и направилась вглубь станции.
И все-таки это был худший из снов. Что-то текучее и в то же время цельное вливалось в щель под дверью. Оно было черным и вонючим. Точно клей, который нюхала бабушка. Словно ее чертов, выжигающий мозги клей!
Он попытался разбудить бабушку. Она храпела, сидя в своем кресле. Когда он потряс ее, его руки вошли в плоть, будто в гнилое, источенное червями мясо. Вскрикнув от отвращения, Заэль попятился и схватил с буфета небольшое изображение Бога-Императора. Мальчик выставил его перед собой, словно пытался отгородиться от вязкого кошмара, сочащегося через трещины в кухонной двери.
— Уходи, Ноув! Уходи! Оставь меня в покое!
—
Мальчик сдавленно вскрикнул и… проснулся.
Застонав, Заэль сел на кровати. В каюте было темно. Только из ванной лился приглушенный свет. Он специально не выключал его. Морозный блеск расплескался по темному помещению.
Мальчик тяжело дышал. Ему хотелось позвать Нейла, Кару или хотя бы Кыс, но он вспомнил, что они заняты в какой-то операции. Заэль подумал о
