Пальцы Карла заплясали по клавиатуре, извлекая на свет последние новости. Тониус всегда любил драгоценности — они составляли часть его выхоленной элегантности, — но сейчас я увидел, что каждый палец его правой руки украшен кольцами. По четыре или даже пять штук на каждом. Левая рука оставалась свободной.
— Хорошие кольца, — произнес я.
— Благодарю, — ответил он, демонстрируя мне правую руку с двумя дюжинами колец. Даже на большом пальце было несколько. — Вот что я скажу: если они у тебя есть, ими надо хвастать.
— Статус? — спросил я.
Карл посмотрел на экран.
— Пока еще все бурлит. Обильный коммуникационный трафик министерства, много выездов Магистратума. Через несколько секунд выведу какую- нибудь более конкретную информацию.
Прогудел вокс. Меня вызывал Зэф.
— Приближается человек. Эх-х… Отбой, это Нейл.
Гарлон вернулся в Е, приехав от башен министерства на поезде. Он был утомлен, раздражен и потрепан грозой.
— Даже не думайте, что я выдержу еще один подобный денек, Гидеон, — сказал он, устраиваясь рядом со мной и делая глоток амасека, налитого для него Карлом. — Я-то думал, что у нас жизнь тяжелая. В башнях министерства чувствуешь себя роботом. Там просто тупеешь. Одно и то же извечное дерьмо. Вы знаете, я там видел, как за терминалом умер писарь. И знаете, что они первым делом бросились спасать? Его когитатор.
— Почему? — спросил я.
Нейл пожал плечами, потягивая выпивку. Дождь обрушивался на окна с такой силой, что казалось, будто по стеклам швыряются камнями. Гарлон казался куда более истощенным, чем когда-либо за свою жизнь, и это уже о многом говорило.
— Думаю, все это из-за данных. Данные… — Он снова пожал плечами. — Уж не знаю, что они там обрабатывают, да только это не обычная информация. Похоже на какой-то код, нагромождение знаков, шифр. Мне это все показалось неправильным. Впрочем, я же не знаю, как все выглядит в любом другом центре Администратума.
— Ты принес образцы этого материала? — спросил я.
— Да, — кивнул Нейл. — Как только предоставлялась возможность, я доставал пиктер. Может быть, вы сможете разобраться.
— Посмотрим, — сказал Карл. — Мне так ничего и не удалось выяснить из того, что я получил от Кыс.
— К слову, где Пэйшэнс? — спросил Карл, и Нейл нахмурился. — Кара сказала мне, что, прежде чем возвращаться, заглянет к Белкнапу, чтобы тот осмотрел ее рану, поэтому ее я и не жду раньше чем через несколько часов. Но Пэйшэнс, как и Нейл, собиралась направиться к «Дому грусти» сразу после трудовой смены. Она должна была уже вернуться.
— Ее анализатор больше не передает, — сообщил Карл. — И уже долгое время. Я предполагал, что она просто выключила его.
— Вистан? — произнес я.
— Вы уверены? — Фраука помедлил. — Это еще может оказаться рискованным.
— Сделай это, прошу тебя.
Он активизировал свой ограничитель.
Мое сознание высвободилось. Я потянулся ввысь, старательно маскируя свое присутствие, но псайкеры давно ушли, оставив за собой только испорченную погоду.
—
Я не мог видеть ее, не мог даже ощутить ее уникальный биослед.
—
Ответа не было.
Бронированные флаеры спикировали к цели, летя стаей через бушующую грозу.
Облаченный в черную броню, с хеллганом на поясе, Торос поднялся с кресла в освещенном красном светом трюме головного флаера. Он обвел взглядом секретистов, пристегнувшихся ремнями к голым металлическим стенам.
— Готовьтесь к высадке! — проревел он, стараясь перекричать гул турбин.
Со стороны залива на улей надвигалась ночь, кажущаяся еще более темной и непроницаемой из-за грозы. Завывающие прибрежные ветры обрушивали высокие буруны на волнорезы, бились о каменные быки дамб, защищающих от наводнений.
Маяк — черная башня на фоне черного неба, подающая регулярные световые сигналы, порой совпадающие со случайными разрядами молний.
Его холодные, мрачные коридоры и галереи освещались тысячами тонких свечей и старыми, потускневшими светосферами. Грозовой ветер свистел, пробираясь под плохо подогнанными дверьми и между гниющими ставнями, проносясь, точно беспокойный призрак по темным проходам, заставляя трепетать пламя тонких свечей. Пятеро братьев, вооружившихся трутом и огнивом, патрулировали маяк, зажигая затушенные ветром свечи.
