— В этом слове заключается куда больше, чем ты можешь представить, Лейла. Я сделаю тебя богиней.
— Это мне нравится.
— Оружие подготовлено?
— У меня, — кивнула она, — шесть заклятых хукторов в обойме. Это те самые, которые вы подготавливали все последние месяцы.
— Отлично.
— И теллурический камень. Он в коробочке у меня в кармане. На большее не было времени.
— Этого должно хватить, Лея. — Куллин поднялся с дивана. — Да и сам я приберег несколько фокусов. А теперь давай воспользуемся приглашением лорда-губернатора.
— Вы уверены?
— Да. Потому что он расскажет нам все об Энунции. К тому же его амасек должен разительно отличаться от того дерьма, которым нас здесь потчуют.
Южные стеки Петрополиса разрастались настолько стремительно, что уже простерлись над заливом, и нижние уровни опирались на облепленные илом полузатопленные пирсы, образуя район, известный как Разливы. Это были темные, провонявшие катакомбы, расположенные на глубине сорок восьмого уровня от поверхности. Водная гладь так давно была погружена в непроницаемую тьму, что во мраке развились специфические живые формы — слепые и, как правило, альбиносы. От почерневших труб поднимались вредоносные испарения. На каменных пирсах и опорах выросли люминесцентные грибки. На поверхности запруд хлюпал слой гнили.
Кыс всплыла, задыхаясь, но тут же снова ушла под воду. Через некоторое время она снова появилась на поверхности, сделала отчаянный вдох и закрутилась, пытаясь найти Ануэрта в этом черном супе.
Как только они рухнули в воду, Пэйшэнс задействовала катапульты.
— Шолто? Шол… улп… Черт! Шолто?
От тонущего флаера поднимались пузыри. Волосы липли к лицу Кыс, вымокнув в смердящей воде. Она огляделась вокруг. Не было ни единой металлической птицы. Тишина была бы абсолютной, если бы не плеск воды. И ее голос.
— Шолто?
— Мамзель? — Ануэрт скорее выплюнул это слово, чем произнес, выскакивая на поверхность в ореоле пузырей.
— О Трон! Я уж думала, что вы утонули!
— Я обязан это сделать, — пробулькал Ануэрт. — Не могу плавать…
Он скрылся под водой.
Кыс взмахнула руками и нырнула за ним. Кожу щипало от кислоты, растворенной в воде. Пэйшэнс отбуксировала капитана до ближайшего, заросшего мхом кирпичного мола и втащила Шолто на платформу.
— Ануэрт? Ануэрт? — Кыс надавила ему на грудь и вдула воздух ему в рот.
Он оставался неподвижен.
— Ануэрт! — Она снова надавила и прижалась к нему губами, с силой выдыхая.
Он захрипел, и она перевернула его на бок. Изо рта Шолто хлынула речная грязь.
Кашляя и отплевываясь, он посмотрел на Кыс.
— Птицы? — произнес он.
— Да, мать их, птицы!
— Как я возжелаю это, большинство птиц не умеет плавать, — сказал он.
Когда до Пэйшэнс Кыс дошло, что же он сделал, она зашлась в хохоте. Эхо разнесло ее смех по темным пещерам разливов.
Глава тридцать первая
— Как поживаете? — спросил Белкнап.
— У вас медицинский спирт есть? — ответил вопросом на вопрос Фраука.
— А зачем он вам? Промыть царапину на голове? — произнес Белкнап.
— Нет. Просто выпить хочется, — усмехнулся Фраука, прикуривая лхо-папиросу.
Белкнап спрятал нас в гараже через улицу от той берлоги, которую использовал в качестве операционной. Жилище было бедным, зато располагалось в труднодоступном районе. Даже в столь поздний час на грязных улицах раздавались громкие, хриплые крики. Пьяные вопли завсегдатаев
