Инквизиция: Омнибус

— Как и я тебя, Эрмина. Не возражаешь против ментальной речи? Если хочешь, могу включить вокс-транслятор.

— Сгодится и телепатия, — говорит она, присаживаясь на пуфик, застонавший под ее весом.

— Давайте представлю остальных, — произносит она. — Д'Мал Сингх.

Крошечная женщина, удерживающая боевых сервиторов, кивает. Гончие сопят и скулят.

— Таркос Ментатор.

Старый ученый, опирающийся на трость, также кивает.

— Шугурт.

Огрин кланяется.

— Дознаватель Клодель и дознаватель Гонзаль. Также дознаватель Бэллак.

Мужчина и женщина в длинных плащах неожиданно встрепенулись. Бэллак, улыбаясь, склоняет голову, и его лицо скрывается в обрамлении длинных белых прядей волос.

— Ангарад Эсв Свейдер.

Высокорослая мечница, стоящая возле Нейла, даже не пошевелилась.

— Инквизитор Фенкс.

Человек в черном бронекостюме сотворяет знамение аквилы.

— А это инквизитор Лилит.

Пепельноволосая женщина в охряном платье одаряет меня почтительным кивком.

— Лилит. Я читал вашу работу и был ею восхищен. Как понимаю, вы проявляете особый интерес к эльдарскому ксенотипу.

— Так и есть, сэр. Я, в свою очередь, тоже читала ваши работы и была ими восхищена, — отвечает она.

— Благодарю.

— Что ж, раз уж мы теперь еще сильнее любим друг друга, — произносит Мизард, — давайте приступим к делу. Гидеон, тебе придется остановиться. Ты очень близок к тому, чтобы тебя заклеймили как отступника.

Она поднимает левую руку и почти прижимает указательный палец к большому, демонстрируя, насколько незначительно это расстояние.

Я открываю оконце в передней панели своего кресла и демонстрирую синюю инсигнию.

— Я действую по Положению об особых обстоятельствах, и лорду Роркену про это известно.

Мизард складывает руки на груди.

— Его понимание подходит к концу. Пришло время остановиться.

— Молох все еще на свободе, — встревает Тониус.

— Это мой дознаватель, Карл Тониус, — отправляю я.

— Мы уже познакомились, — говорит Мизард. — Да, Молох на свободе. Но он уже просто в бегах, и им могут заняться другие. Тебя же просят остановиться.

— Просят?

Мизард вздыхает:

— Приказывают. Мы просили тебя в течение многих месяцев, но ты убегал от нас. Теперь речь идет о приказании.

— От моего лорда?

Старший посол кивает. Фенкс делает шаг вперед и вытаскивает из поясного мешочка опечатанный информационный планшет. Он неловко переминается, оглядывая мое кресло.

— Могу ли я куда-нибудь… куда-нибудь его вставить?

— Есть у меня одна мысль на этот счет, — бормочет Нейл из противоположного угла комнаты.

— Веди себя прилично, Гидеон, — усмехается Мизард. — Есть дата-порт?

Я открываю его в боку своего кресла, и Фенкс загружает планшет. Я открываю устройство, втягиваю его внутрь и выдвигаю в окружающем меня темном коконе гололитический дисплей, озаряющий меня виртуальным светом. Официальное письмо записано лично лордом Роркеном. Такое ощущение, будто я стою прямо рядом с ним. Он кажется утомленным, расстроенным. Он обращается ко мне по имени. Остальную часть послания я даже не слушаю. Больше мне ничего не надо видеть. Роркен единственный человек, перед которым я отчитываюсь, и он сказал свое слово.

— Все верно. Я возвращаюсь. Скажи, Эрмина, все оказалось не так страшно, как ты ожидала?

— К счастью, Гидеон. Послушай, ты должен понять, что никто не собирается тебя осуждать. Роркен доволен проделанной вами работой. Да и я тоже, черт возьми. На Юстисе вы совершили невозможное. Остановили то, что могло бы уничтожить все и вся.

— Ого, значит, ты читала мой отчет?