— И я. Понимаешь, когда ты пришла ко мне… Кара, любимая, не хочу тебя пугать или накаркивать беду, но ты уже должна была…
— Что? Умереть?
Ты должна была умереть. Той женщине, с которой я познакомился и в которую влюбился на Юстисе Майорис, оставалось жить только шесть месяцев. И вот внезапно раковая опухоль исчезла как по мановению руки. Мне все казалось, что я допустил какую-то ошибку, упустил что-то из виду и болезнь вернется. И когда ты пришла ко мне сегодня вечером… Но если я не полный профан в своем деле, то все в порядке. Опухоли нет. Ни единого признака. Ты здорова.
Кара поднялась. В корабельном лазарете они были одни, если не считать того, что возле коматозного мальчика в комнатке неподалеку сидел Фраука. Ануэрт и Файфланк сейчас были на мостике.
— А ты и в самом деле?.. — спросила Кара.
— Что?
— Полный профан в своем деле?
— Нет, — рассмеялся он. Кара поцеловала его в шею.
— Почему у тебя такое выражение лица? — спросил он, расстегивая халат и вешая его в шкафчик.
— Я так и не рассказала Рейвенору. Держала все в тайне. Теперь все в порядке, а тайна внутри меня осталась.
— О чем это ты?
— Мне было очень неприятно скрывать это от него, — пожала плечами Кара. — Приходилось учиться не говорить правду. Но теперь мне нечего больше скрывать, а чувство такое, будто я по-прежнему что-то прячу.
— Ничего не понимаю, — произнес он.
Она задумчиво поднесла к губам ладони и выдохнула.
— Трудно объяснить. Такое ощущение, будто я храню какую-то ужасную тайну, хотя мне совершенно нечего скрывать.
— Сознание обладает способностью к адаптации, — произнес Белкнап. — Оно привыкает к тому, к чему привыкает. Это пройдет.
— Очень надеюсь. Порой я просыпаюсь с мыслью, что еще немного — и ухвачу ее за хвост.
— Тайну?
— Да, тайну. Она имеет какое-то отношение к Карлу.
— Карлу?
— Знаю, знаю, — засмеялась Кара. — Это глупо, но почему меня не покидает чувство, будто я лгу только ради того, чтобы покрывать Карла?
— Комплекс вины, — сказал доктор. — Просто чувство вины по отношению к Рейвенору. Трон его знает, почему все это увязалось с Карлом. Может быть, ты знаешь о нем что-то, чего не знаю я?
— Он просто напыщенный осел, который носит слишком много колец, но очень хорошо справляется с делом.
— Значит, ничего такого?
— Но почему-то, — пожала она плечами, — я чувствую себя настолько запутавшейся… Словно блуждаю в тумане. Почему, доктор, меня постоянно преследует ощущение неловкости? Может быть, я действительно что-то забыла?
— Недостаток двигательной активности, — ответил он.
— Точно.
Он оглянулся на дверь, затем снова посмотрел на Кару. Этот взгляд ей был хорошо знаком.
— Мы здесь одни?
— Фраука в соседней комнате.
— Ох, да кого заботит этот любитель клубнички?
Он поцеловал Кару, стаскивая с нее жилет и принимаясь ласкать ее груди. Она притянула его на койку лазарета.
— Значит, говоришь, недостаток двигательной активности? — промурлыкала она.
— Скажите, вы никогда не задумывались, как много вам удастся вытащить из магазина, прежде чем вас кто-нибудь заметит? — спросил Тониус.
— А это интересный вопрос, — ответил Рейвенор.
Они поднялись на обзорную башню, возвышающуюся над ульями Беринта, чтобы скоротать время до того, как вернутся Бэллак и Кыс. За поднятыми ставнями открывался роскошный вид на закованные в лед просторы и бесконечную метель. Кроме них в зале сидела только одна парочка обитателей нижних уровней, расположившаяся у противоположного края ограждения. Башня казалась храмом, посвященным стихиям. Тониус сел на металлическую скамью возле кресла Рейвенора.
— И все-таки? — спросил Карл.
