Инквизиция: Омнибус

приблизиться к Дому.

— На сей раз, — пожал плечами рыжеволосый, — придется действовать по-другому. Это исключительный случай, и игра пойдет не так, как привыкли залы Беринта. Теперь приведите себя в порядок. Вы должны сыграть свою роль. Мы хорошо вам за это платим. Крайне важно, чтобы эти люди полагали, будто получают доступ к Дому при помощи правильных каналов. Если они хоть на мгновение заподозрят, что с ними играют, у вас возникнут проблемы.

— С ними?

— И с ними, и с нами, Стайн.

Стайн открыл ящик стола и извлек из него кусок чистой полировочной ткани, которым вытер вспотевшие ладони. Он бросил ткань обратно в ящик и снова закрыл его, после чего посмотрел на рыжеволосого.

— Нет, — сказал он.

— Прошу прощения?

— Нет, — повторил фактор. — Я не стану этого делать. Отзывайте.

— Уже слишком поздно, Стайн.

— Мне плевать. Не стану я в этом участвовать. Залы могут слишком многое потерять, если начнут играть в подобные игры. Вам не удастся мной манипулировать.

Рыжеволосый посмотрел на двери. Оставалось максимум две минуты.

— Проклятие! — произнес он, снова поворачиваясь к фактору и засовывая руку в карман плаща. — Не хотелось мне этого, Стайн, но вы загнали меня в угол.

Стайн испуганно распахнул глаза и отступил назад, ударившись бедром о стол. Рука человека уже выскочила обратно из кармана. Стайн ожидал увидеть в ней оружие, пистолет.

Но рыжеволосый поднимал нечто куда более поганое.

Инсигнию инквизитора.

Кыс и Бэллак прошли по прогулочной палубе Святого Иакова, следуя за Лациком, уже переодевшимся соответственно случаю в темный костюм и коричневый кожаный плащ. Одеяние было довольно представительным, хоть и немного поношенным. Он даже напомадил волосы. Бэллак и Кыс облачились в чуть более хорошую одежду, якобы не желая выказывать свое богатство. Дознаватель держал в руке небольшой серый кейс.

Лацик остановился в паре сотен метров от главного входа и притянул своих спутников к перилам. В обе стороны плыл непрерывный поток преуспевающей, величественной публики.

— Теперь, — произнес Лацик, — следуйте только за мной и делайте все, что я скажу. Одно неправильное движение, и можете забыть про все. Зал не станет с вами играть.

— Мы понимаем, — ответила Кыс.

— Очень на это надеюсь, мамзель Каин, — сказал Лацик. Он кивнул на чемоданчик Бэллака.

— Наличные? — спросил он.

— Нотариально засвидетельствованные чеки, — ответил Бэллак. — Думаю, это должно вас устроить.

— Проклятие, уж лучше бы так и было.

Кыс улыбнулась раздавшемуся в ее голове голосу Рейвенора. Он прав. С тех пор как они стали отступниками, денежные каналы Рейвенора иссякли. Стоило им обратиться к своим денежным счетам или кредитам, и ордосы тут же их засекли бы. Они жили за счет стремительно иссякающих личных средств Рейвенора, «мелочевки», которую он постоянно держал при себе в качестве оперативного бюджета. Триста двадцать тысяч, лежавшие в кейсе у Бэллака, заметно уменьшили эти запасы.

— Чеки? Замечательно, — произнес Лацик.

— Вы ничего не можете прочесть? — послала Кыс.

— Поскольку он носит блокатор — нет. Думаю, стандартная процедура для человека в его положении, хотя меня это и настораживает. Такое ощущение, будто он ожидал псайкера. Но придется плыть по течению.

— Здорово. Верно. Конечно.

— Прежде чем ты, задашь следующий вопрос, скажу, что я и от зала ничего не получаю. Я пытался заглянуть вперед. Все это место пси-непроницаемо. Думаю, защитное поле. Хотя я и не удивлен. Для престижных ювелирных Домов затупление псионики должно входить в стандартные правила безопасности.

— Значит, как только мы окажемся внутри, вас с нами уже не будет?

— Нет, Пэйшенс, не будет. Что прискорбно. Впрочем, не забывай, вас хранит Император.