— Только не перестреляй их всех, — сказала она, — Эвисорекс жаждет.
— Ты только представь, что, если бы не вы, я бы не смог здесь позабавиться! — с сарказмом в голосе произнес Бэллак.
— Поблагодарить можешь и позже, — ответила она.
— Ну же, — пробормотал Тониус, — что там с дверью?
Смотритель попытался снова, и в этот раз ключ повернулся.
Багровое марево, обжигающий ветер, красная пыль.
— Проклятие! — выругался Бэллак, вскидывая руку, чтобы защитить глаза от летящего песка.
— Только не снова, — произнес Тониус.
Черные выступы вулканической породы вырисовывались позади ровных красных дюн. Жар, источаемый звездой, похожей на огнестрельную рану, обжигал их кожу.
— Только не сюда, — продолжил дознаватель.
Хладнокровная и смелая в улье, здесь Ангарад неожиданно испугалась.
— Это плохое место, и мы должны сейчас же убираться отсюда, — объявила она. — Что-то приближается.
Она была права. Даже Рейвенор ощущал это в глубине своего сознания: стелющийся зуд и знакомое чувство надвигающейся гибели, захлестнувшее их в прошлый раз, когда они на короткое время оказались в красной пустыне.
Смотритель также явно оказался затронут происходящим. Не заставляя других просить его или приказывать, он воткнул ключ в замок и попытался его повернуть. Безуспешно.
— Давай же, давай!.. — прорыдал Тониус.
Усиливающийся ветер подхватывал песок и швырялся им в людей. Смотритель сделал еще одну попытку.
— Давай же! — закричал Тониус.
Смотритель неистово загрохотал ключом в замке, а затем заколотил кулаками по двери.
— Она не откроется! — прокричал смотритель. В первый раз спутники инквизитора увидели, чтобы кто-либо из обитателей Дома проявлял эмоции. — Она не откроется! Мой ключ не работает!
— Нет! — закричал Тониус.
— Продолжайте попытки, — произнес Рейвенор.
— Смотрите, о кровь моего клана, смотрите! — воскликнула Ангарад.
За грядой черных камней что-то появилось. Поначалу это казалось волной какой-то темной жидкости, бурным потоком переливающейся через скалы и устремляющейся по дюнам. Но это была не жидкость.
— Откройте дверь! — твердо произнес Рейвенор.
— Она не откроется! — прокричал в ответ смотритель. Поток состоял из живых черно-белой окраски существ, стремительно несущихся единым фронтом. Щебет, стрекотание и лай исходили от них. Органическая броня вспыхивала на свету подобно полированной стали. Каждая тварь была размером с человека, туловище опиралось на две ноги и заканчивалось твердым, усеянными шипами и высоко задранным для поддержания равновесия хвостом. Существа, точно спринтеры, низко пригибали головы, вытягивая шеи вперед. Их лапы и животы были цвета грязного льда, а спины и вытянутые морды были черны, точно отполированный оникс, и броня в этих местах казалась наиболее толстой. Зорко всматривались в пришельцев мертвые черные глаза — просто разрезы по бокам морды, чуть ниже мощных рогов. Пасти были полны длинных, похожих на иглы зубов. Четыре передние лапы с серпообразными когтями были прижаты к телу.
От тварей исходил запах, пугавший куда сильнее, чем переливчатые вопли. Да, запах оказался хуже всего, поскольку никто из людей Рейвенора не ощущал прежде ничего подобного. Сухой мускусный и едкий, напоминающий одновременно ароматы полироли, забродившего фруктового пюре и трав, используемых для бальзамирования трупов. Все это присутствовало в нем, и в то же время запах был совсем… чужим.
Он был чуждым в самом предельном значении этого слова.
— Пожалуйста, прошу вас, откройте дверь! — умоляюще провыл Тониус.
Монолитная, клацающая зубами волна неслась на людей, застывших возле одиноко возвышающейся средь пустыни двери. Масса черно-белых тел и хлещущих во все стороны хвостов. Существа были слишком стремительны, слишком проворны, слишком многочисленны. Поднятое сильными лапами, над ними поднималось мерцающее облако реголитовой пыли.
— Трон Святый! — выдавил из себя Бэллак.
Волна была уже рядом. Когтистые лапы взметнулись, готовясь ударить.
— Откройте дверь! — завопил Тониус.
— Поздно, — откликнулся Рейвенор.
