— Это был не я. — Нейл медленно обернулся назад.
На них глядела Людмила Башесвили.
— У нас очень мало времени, — прошептала она. — Пойдем.
Все трое уставились на нее.
— Вы… что вы собираетесь делать? Выпустить нас? — спросил Нейл.
— Да, — нетерпеливо прошептала Башесвили. — Пойдем же!
— А что с Рейвенором? — требовательно спросил Гарлон.
— Мне очень жаль, — посмотрела на него доктор. — Как я только что доложила полковнику Лангу, ваш друг Гидеон скончался пятнадцать минут назад на операционном столе.
— Может быть, ты все-таки сядешь? — предложил Тониус.
— Нет, спасибо, — ответил Белкнап, продолжая мерить мостик шагами.
— Если честно, то я не о тебе забочусь, — сказал Карл. — Твои метания уже действуют мне на нервы.
Белкнап прожег его взглядом.
— Мы уже должны были услышать от нее хоть что-нибудь, — произнесла Плайтон. — Почему она так долго?
— Просто… надо сохранять терпение, — сказал Бэллак. — С ней все будет в порядке. Она…
Ануэрт, сгорбившийся за капитанской консолью, тихо пискнул.
— Что там? — спросил Белкнап, метнувшись к нему. — Что?
Шолто с мрачным видом показывал на монитор своей изуродованной рукой.
— «Милашка» только что активировала двигатели, — сказала Плайтон, не сводя глаз с дисплея.
— О нет! — произнес Белкнап. — Давай же, Кара, давай. Милостью Трона и славой Бога-Императора…
— Отключились гравитационные якоря, — прошептала Плайтон, вскакивая на ноги и всматриваясь в дисплей. — О нет!
— «Милашка» уходит, — произнес Бэллак, — ложится на курс к краю системы.
— Кара! — беспомощно взвыл Белкнап.
«Милашка» уходила. И они ничего не могли с этим поделать.
За спиной Тониуса пропищал вокс.
Часть четвертая
Конец песенке
Глава первая
Пэйшенс Кыс оставалась в камере на борту «Аретузы» уже тринадцать дней. С одной стороны, ее заточение было вынужденным, с другой — добровольным. В первый день, спустя полчаса после того, как с ней через замочную скважину общался пугающий голос, она почувствовала, что палуба задрожала. Вибрация и скрежет говорили о том, что «Аретуза» покидает орбиту. Заработали двигатели, наполняя воздух непрерывным фоновым гулом. Еще через час Кыс ощутила непродолжительную тряску перехода.
А потом, когда прошло уже несколько часов, дверь камеры открылась и вошел Тониус с подносом еды и фляжкой. Поставив все это на откидную койку, он посмотрел на Пэйшенс.
— Может быть, тебе еще чего-нибудь нужно? — холодно спросил он. — Например, книгу?
— Мне нужно, чтобы меня выпустили отсюда, — сказала она.
— Кыс, я не могу, — вздохнул он. — Ты же знаешь.
— Послушай меня, Карл, прошу тебя, — быстро заговорила Пэйшенс, вскакивая. — Заэль представляет для нас предельную опасность. С каждой секундой, потраченной впустую, мы оказываемся все ближе к катастрофе. Ты же сам знаешь, что думал о мальчике Гидеон.
— А еще я знаю, что он сам не стал сразу же убивать его, — произнес Карл. — Я знаю, что он оставил мальчика в живых, воспользовавшись
