Инквизиция: Омнибус

Он был учеником Рейвенора, а стало быть, со временем станет инквизитором. Когда-то Гидеон тоже был простым дознавателем под началом Эйзенхорна. Порой Кара задавалась вопросом: сумеет ли Карл когда-нибудь добиться таких же успехов?

— Если бы ты оставил от него хоть чуточку, мы могли бы провести более тщательный осмотр! — возмущенно воскликнул Тониус.

— Это же автопушка, — равнодушно отозвался Матуин. — Чего же ты хотел?

Тониус потыкал палкой в изуродованные останки.

— Что ж, полагаю, у него также имелся аугметический глаз. А вот это — либо остатки повязки, либо наш герой носил шелковые женские трусики.

Обычно его остроты заставляли улыбаться всех остальных, но не в этот вечер. Сейчас им было не до смеха. Рейвенор, обычно вполне искренний со своими людьми, ничего не рассказывал им о причинах остановки на Малинтере. Они знали только одно: он отправился в путь к этой заброшенной, пустынной планете после того, как получил какое-то загадочное личное послание.

И, что настораживало более всего, он лично решил десантироваться на поверхность. Как правило, Рейвенор контролировал операции, оставаясь на орбите и общаясь с агентами при помощи амулетов из кости духа. Самолично он появлялся исключительно в тех случаях, когда ставки были невероятно высоки.

— Пора двигаться дальше, — произнес Гидеон.

Пещера в Восточном Телгсе сокрыта в глубине туманных, сумрачных лесов. Над безмолвными полянами, где тишину нарушает лишь гул насекомых, поднимаются удушливые испарения. Повсюду снуют кусачие многоножки, одни толщиной с палец человека, другие — с ногу. В воздухе постоянно висит тяжелый запах плесени.

Раз в тридцать восемь дней рассветное солнце восходит так, что его слабый, призрачный свет озаряет природную пещеру, уходящую в глубь скал. В эту минуту его лучи падают на восемнадцать градусов к азимуту и озаряют наполненный чистейшей водой бассейн, расположенный в глубине пещеры, и его неподвижная, гладкая поверхность выглядит как выхваченный прожекторами театральный занавес.

После нескольких дней поста и самоистязаний члены Братства собираются вокруг бассейна, стараясь поймать редкие лучи своими серебряными зеркалами. Следует заметить, что на это время они передвигают шелковые повязки со своих органических глаз на аугметические. Блестящая поверхность зеркал играет всевозможными красками. Пророки же, приняв семена лхо и другие галлюциногены, вглядываются в эти отблески и начинают бессвязно бормотать.

Все происходящее записывается при помощи установленных вдоль стен воксографов, работающих от батареек. Когда же солнечный свет снова меркнет, магистры Братства садятся за расшифровку, чтобы познать те истины — или же вранье, — что были предоставлены им будущим.

Когда они достигли башни, та оказалась даже выше, чем им казалось ранее. Старое, полуразвалившееся здание на добрых полкилометра вздымалось к темному небу, точно указующий перст гиганта. У основания она расширялась, словно ствол древнего дерева, и опиралась на длинные контрфорсы и колоннады, удерживающие ее, подобно якорям.

Никто бы не смог сказать, зачем и когда ее воздвигли. Более того, нельзя было даже с уверенностью утверждать, чьи именно руки строили ее: людей или ксеносов. Само ее предназначение оставалось неизвестным. Если верить результатам планетарного сканирования, она являла собой единственный искусственный объект на всем Малинтере. На самых старых из известных карт она была отмечена просто как руины (древние, возможно, чуждые по происхождению).

Когда отряд уже начинал пробираться к входу, выбирая дорогу между камней древних развалин и обрушившихся перекрытий, небо разразилось ливнем, мгновенно сделавшим скользкой грязь под ногами.

— А что было в том письме? Ну, из-за которого мы потащились сюда? — поинтересовался Нейл.

— В каком еще письме?

Гарлон нахмурился и покосился на летающее кресло.

— В том, которое ты получил.

— Не припоминаю, чтобы я рассказывал тебе о каком-то письме.

— Ой, ладно тебе! Время для честной игры! — прорычал Нейл. — Почему бы тебе просто не рассказать нам, что мы здесь забыли?

— Гарлон. — Голос Рейвенора вонзился в сознание бывшего охотника подобно ножу, заставив поморщиться от боли. Телепатический дар Гидеона порой вызывал весьма неприятные ощущения, если инквизитор был слишком озабочен своими проблемами и сомнениями. Нейл понял, что сейчас мысленная речь Рейвенора обращена только к нему и другие ничего не слышат. — Поверь мне, старина. Я просто не смею ничего рассказывать, пока сам не разберусь в том, с чем мы имеем дело. Если все это окажется каким-то обманом, преждевременные выводы могут вас погубить.

— Но я же не какой-то там новичок, — возмутился Нейл и поймал на себе удивленные взгляды остальных, слышавших только его слова в этом