на десять. Потом сделал еще один осторожный глоток: нет, ему не показалось. В чашке был «Золотой Слон» ? лучший индийский чай из всех, что когда- либо существовали на белом свете.
– Однако же… ? Фигаро покачал головой. ? По-черному завидую вашим подчиненным, господин Матье. Этот нектар мне доводилось пить всего два раза в жизни: один раз на приеме в честь Большой Победы ? это было в королевском дворце, куда меня, по случаю, пригласил школьный приятель, далеко продвинувшийся по службе, и еще один раз ? на фронте, когда мы вывозили документы из ставки генерала Гюзо. Впечатляет…
Администратор рассмеялся. Смех у него был на удивление звонким и здоровым.
– Обычно, ? сказал он, ? мои подчиненные пьют здесь дрянной кофе. Знаете, этот, с птичкой на упаковке, что продают в лютецианских лавках по два империала за ведро. Но господин Форинт приказал принять вас по высшему классу, так что наслаждайтесь. Это из моих личных запасов… Кстати, прошу простить за театральную паузу ? привычка. Когда молча смотришь вот так на кого-либо из подчиненных, он тут же начинает трястись и пачкать штаны от страха, а потом сразу кается во всех грехах, причем даже в тех, о которых мне ничего не известно, хе-хе… Но вот что забавно: хотя вы явно не испытываете пиетета перед присутственными местами, вам в них… некомфортно. Из чего я могу сделать следующий вывод: вы провинциал, учившийся в столице, однако впоследствии из нее уехавший. Я прав?
– Ваша наблюдательность делает вам честь, господин Матье. ? следователь поджал губы. ? Но я не понимаю, какое это имеет отношение к причине нашей беседы.
– Дело в том, ? администратор прикрыл глаза, ? что я, похоже, видел вас раньше. Где вы служили? Четвертый артиллерийский?
– Откуда…
– Не продолжайте, дайте-ка я вспомню… Люблин, последний год войны, попытка прорыва группы «Центр». Мы с вами сидели в окружении под Яновице, только вы командовали орудийным расчетом, а я укреплял захваченные немецкие доты. Мы еще поссорились с вашим начальством: им нужны были лошади, ну и нам, понятно, тоже…
– Невероятно! ? Следователь выпучил глаза. ? И вы все это помните?!
– Идеальная память, ? похвастался администратор. ? Но перейдем, наконец, к делу. Господин Форинт, разумеется, рассказал вам, что к чему. Но Форинт ? очень большая рыба. Кит. И, как и все киты, он плавает у поверхности ? опускаться сюда, к нам, ему без надобности. Его больше всего беспокоит сохранность новейших разработок.
– Тогда как вы…
– Фигаро, поймите: развитие ? это, конечно, важно. Кража наших изобретений ? отвратительно! Непростительное преступление! И если чертежи новых электрических печей попадут к этому мерзавцу Виккерсу, то это, разумеется, будет огромной потерей. Но уясните следующее: даже при эксплоатации (администратор произнес иностранный глагол через ярко выраженное «о») наших теперешних мощностей мы легко выводим бухгалтерию в зеленый плюс, обеспечивая при этом работой тысячу с лишним человек. Настоящая проблема в другом: с тех пор, как шпион проник на фабрику мы постоянно живем в условиях чрезвычайной ситуации. В условиях военного времени, Фигаро!
– Вы говорите о попытках саботажа? ? Фигаро подался вперед, чуть не расплескав чай.
Администратор ощерился, обнажив идеально сохранившиеся зубы и покачал головой:
– Как вам сказать… Последние шесть месяцев ситуация на фабрике чрезвычайная, тут я не преувеличил. Рабочие линии выходят из строя, и это не чья-то глупая халатность. Цеховые постоянно пьяны, о работе даже не думают. Несчастные случаи опять же… Нам пришлось здорово потратиться на защитные приспособления, но это, между нами говоря, давно пора было сделать. С другой стороны, износ инструмента сейчас почти нулевой. Не знаю, с чем это связанно; похоже, эти столичные разгильдяи, наконец-то, освоили немецкие плавильни и перестали гнать брак. Наши ремонтные бригады тоже творят чудеса: часы простоя из-за работы наладчиков сократились почти в десять раз. Очевидно, эти лентяи подумали, что мы набираем новых людей потому что решили выгнать старых, хе-хе-хе… Но есть вещи, которых не могу понять даже я. Например, качество литья и чистота алхимического синтеза выросли в разы. Это уже ничем не объяснишь: машинерию на этих линиях мы не обновляли, инженеров не меняли…
– А цеховые…
– Ха! Вы еще увидите этих цеховых! Потом сами расскажете, на что эти пьяницы способны ? это, кстати, по вашей части. А пока могу только дать вам совет: поговорите с рабочими. Мне кажется, что они знают больше чем говорят, но мне-то они, в любом случае, много не расскажут: я для них злой демон Пружинной. ? администратор захохотал. ? Болваны… Знаете, Фигаро, а ведь это именно я надавил на Форинта, чтобы старый сквалыга подписал бумаги для ухода Пружинной под крыло рабочего профсоюза… Да…
– Странно, ? уголок рта следователя дрогнул. ? Я почему-то решил, что вы ? эдакий ужас местного значения. Тиран и… и…
– Самодур? ? с усмешкой подсказал администратор. ? Вы правы, для рабочих я именно таков. Так и надо: меня должны бояться; должность обязывает. Но я, в то же время, отдаю себе отчет в том, что рабочих нужно всеми силами защищать.
– Почему так?
– Ну, мы же защищали людей во время Большой Войны… Шучу, шучу… Дело в том, что все эти профсоюзы и больничные карточки выгодны, в первую очередь, нам самим. Нам нужны специалисты. Тысячи рабочих, инженеров, просто грамотных людей, не считающих зазорным встать у станка,
