Кодер, заметив приближение капитана, тут же сложил лепестки.
— Продолжай, — сказал Варко.
Лепестки были солнечными рецепторами: Кодер пытался подзарядить внутренний источник энергии. Он с сомнением глянул на капитана.
— Немодифицированные часто находят подобную демонстрацию аугментики пугающей, сэр.
— Я, может быть, и немодифицированный, Кодер, — ответил Варко, — но я служитель Механикус. Продолжай. Ты нужен мне здоровым и бодрым.
— Спасибо, — поблагодарил Кодер. Послышался звук, похожий на звук раскрывшегося бумажного веера, — он снова раскрыл свои солнечные батареи и тут же заметил: — Все равно бесполезно. Тут так мало света. Пыль, понимаете?
Варко кивнул.
— Размышление: мы собираемся умереть здесь, капитан?
— Надеюсь, что нет, Кодер, — ответил Варко.
— Вы уверены?
Варко улыбнулся и покачал головой.
— Конечно нет. Но мы пока еще живы, разве нет?
— Предположение: если бы я был в настроении, то смог бы оспорить столько логических несостыковок в вашем заявлении.
— Но ты не в настроении?
— Я измотан, капитан.
— Я тоже.
Они съели каждый свою часть пайка, расположившись внутри и вокруг «Кентавра». Слабенькое солнце начало пробивать дыры в пылевом занавесе; с запада поднимался ветерок.
— Куда двинем? — спросил Гектон, выскабливая одноразовый лоток из-под пайка картонной вилкой.
— Дальше, — ответил Варко.
— А зачем, прошу прощения, капитан? — спросил Саген.
Варко пожал плечами и глотнул воды из фляжки.
— Без понятия. Все уже решено за нас. Если повернем обратно — умрем, так что тут я бы сказал: нет. Дело не в том, что мы будем делать. Дело в том, чего мы делать не будем. Мы не будем умирать, если это будет в моих силах. Однако все вы должны знать, что я считаю наше участие в войне законченным. Теперь наша единственная забота — выживание.
Эта мысль никому не понравилась.
— Звучит, словно мы сдаемся, Эрик, — сказал Гектон.
— Я знаю.
— И ты согласен с этим жить, да?
— А что ты предлагаешь, Грэм? — спросил Варко, съезжая с подножки «Кентавра» и комкая пустой лоток из-под пайка.
Грэм Гектон пожал плечами:
— Отправиться обратно к Аргентуму? Может, встретимся с СПО или силами Гордой и встанем в их ряды.
Грэм Гектон всегда был человеком отважным.
— Кто еще готов на это? — спросил Варко. Все принялись отводить глаза. — Значит, двигаем дальше на запад, — подытожил Варко.
Он подумывал рассказать им про медальон, но не хотел давать повода сомневаться в здравости своего рассудка. Вера в духов машин — это одно, и никто не сомневался в них, потому что это было рационально. Но подбрасывать медальон над перекрестьем компаса, нарисованного на земле, чтобы узнать свою судьбу, — это отдавало какими-то суевериями кочевых племен или еще чем похуже. Варко решил держаться темы выживания, чтобы его слова звучали здраво.
— Мы уходим в Проспекцию, пока тягач нас везет. Через несколько дней — неделя-две, возможно, зависит от того, как пойдет война, — может быть, мы сможем вернуться в ульи. Все мы бывалые и опытные танковые экипажи — мы ценный товар. Будем беречь себя в целости и сохранности до тех пор, пока не вернемся туда, где сможем найти себе хорошее применение.
— То есть… до тех пор не дадим себя поубивать. Ты это имел в виду? — спросил Гектон.
— Точняк, давайте не будем этого делать, — сказал Траск.
Леопальд и Саген фыркнули.
— Все с этим согласны? — спросил Варко. — Кодер?
Технопровидец выглядел бледным и изможденным. Он едва дотронулся до своего пайка.
