Этта покачала головой, размышляя:
— Раскол. Согласно древним преданиям, марсианские Кузницы объединились с нами лишь на том условии, что мы поклоняемся одному и тому же богу. Они признали, что наш Император — аспект их собственного божества. Мы были отдельными империями, соединившимися общей верой.
— Ага, это было тогда, — сказал он. — Теперь все пошло по мохнатке. Похоже, они теперь могут доказать, что их бог ― не наш бог, а наш бог — вообще не бог. В Кузнице полная катастрофа. Улей слетел с катушек. Везде беспорядки.
— Могу догадаться.
Готч пожал плечами:
— И все остальное. Верующие в панике. Летят камни. Адепты жгут чучела Императора на Кузнечной авеню. Наш собственный фриганый народ сжигает чучела Омниссии на Императорской площади. Бардак, мамзель. Но вы должны знать, что я буду приглядывать за вами, несмотря ни на что. Это моя работа.
— Я признательна, майор. Будешь приглядывать за мной, несмотря на что? На Крузия, например?
Готч помотал головой:
— Он в порядке. Я считаю, он вполне нормальный парень, но у него сейчас полон рот забот, как и у нас. Ему смешали все карты. Тем не менее это он велел мне спуститься сюда и обеспечить вам безопасную обстановку.
Этта уставилась на него.
— Так это ты обеспечиваешь мне безопасную обстановку? Мне еще никогда не обеспечивали безопасную обстановку.
Готч ухмыльнулся, и шрам в виде подковы уродливо изогнулся.
— Привыкайте, мамзель. Крузий беспокоится, что определенные группы на этом краулере могут не стерпеть на борту присутствия имперцев.
— А ты что думаешь? — спросила она.
Готч защелкнул ствол хеллгана на место и подключил кабель питания. Послышался неторопливый нарастающий гул.
— Я думаю, что есть мы, а есть они, мамзель.
Этта кивнула:
— Я согласна с тобой.
— Отлично, — сказал Готч.
— Замуаль, я вверяю тебе присматривать за мной.
Готч кивнул:
— Можете не беспокоиться за свое прелестное личико.
— Когда ты так говоришь, ты издеваешься надо мной? Я прошла омоложение, как ты наверняка догадался. Ты издеваешься надо мной, майор?
— Даже в мыслях не держал, мамзель.
Тронутая, она спрятала улыбку.
— Ты говорил, что думаешь, я могу управляться с оружием. Ты думал, что я из
— Конечно. Из таких ведь? — поинтересовался он.
Этта кивнула. Одним плавным движением он выхватил пистолет и бросил ей. Она поймала оружие, перехватила поудобнее, подняла на уровень глаз и оттянула затвор, проверяя заряд.
— Я так и думал, — осклабился Готч.
— Меня отец научил.
— Не думал, что у вас с ним такая любовь была, — заметил майор.
— Не было. Но он знал, как убивать.
— Значит, это Провидение, мамзель, — сказал Готч. Он поднялся на ноги. Силовой ранец хеллгана свисал с его правого плеча. Собранное оружие удобно лежало в руках.
С нижних палуб краулера раздались повышенные голоса. Этта услышала крики, топот бегущих ног и грохот кулаков, барабанящих в двери отсеков.
— Значит, только ты и я, а, Замуаль? — спросила она.
— О другом и не мечтал, мамзель, — ответил майор.
Солнце так медленно поднимало голову, словно у него болела шея. Пыльная буря, измывавшаяся над Торным Следом, стихла перед рассветом.
Калли Замстак выбила наружу дверь модульного дома. Ночью нанесло песка, и дверь заклинило. Калли вышла на улицу.
