— Нет, — ответила она и постучала по стене кончиками пальцев, — это рука топографа, если я что-то понимаю. Топографы — они очень скрупулезные, очень аккуратные. Посмотри на почерк — такой весь сжатый и четкий. Рука рисовальщика карт.
— Что он пишет?
Она нахмурила брови и прищурилась.
— Ему пришлось посадить свой орнитоптер на Падуны из-за бури. Это было… восемнадцать недель назад.
— Еще до начала войны, — пробормотал Варко.
Девушка пожала плечами.
— Он пишет, что буря была ненормальной.
— Ненормальной?
— Так написано.
— Прочти мне.
Она недовольно на него посмотрела.
— Пожалуйста, — прибавил Варко.
Келл согнулась и пристально вгляделась в крошечные буквы:
— Так, здесь говорится: «Пришлось сесть во второй половине дня, сильный боковой ветер, усиливающийся к северо-северо-западу. Ненормально для этого времени года. Я планировал осмотреть конструкцию в Устье сегодня еще раз, но помешала погода. Началось накануне вечером: сильные несезонные бури. Я забрал немного сушеных продуктов и оставил два блока твердого топлива». Дальше он нарисовал схему.
— Что на ней?
Девушка сжала губы:
— Падуны — вот. Пыльное озеро сзади. Меновой Холм. Нижние Железняки — здесь, наверное. И вот крестик на Устье.
— В какой стороне находится это Устье? — спросил он.
— Километров десять к западу отсюда, — сказал Ашлаг, поднявшись с койки и прихромав к ним. Грязная простыня была обернута у него вокруг плеч на манер шали. — Что там еще, дочка?
— Па, тут какая-то неразбериха, — сказала она.
— Слишком мелко и плотно для моих старых глаз, — признался он. — Поэтому я их и пропустил. Что там еще этот Ханкс пишет?
— Пишет, что собирался сгонять к Меновому Холму, как только буря уляжется, и спросить у мэра Суэйна, не знает ли тот, что за конструкция строится в Устье. Пишет, что ему интересно — не связано ли это с небесными огнями.
— С небесными огнями? — переспросил Варко.
— Всю прошлую зиму на Проспекцию падали с неба куски звезд, солдат, — сказал старик.
— Вот черт! — воскликнул Варко. — Еще там есть что-нибудь? — спросил он, глянув в озадаченное лицо Келл Ашлаг.
— Не особенно, — ответила она. — Топограф написал только, что проснулся рано, когда утихла буря, и обесточил генератор перед уходом. Пишет, что раз небо такое ясное, то слетает еще раз к Устью, прежде чем отправиться в Меновой Холм. И оставил инициалы.
Варко поднялся на ноги.
— Мне нужна оптика, — сказал он.
— В шкафах была оптика, — ответил Ашлаг. — Какого Шара ты намерен делать с оптикой в это время?
Варко не ответил. Он подошел к шкафам в кладовке, почувствовав, как в бок дунуло теплом от фырчащего генератора. В шкафах нашлось несколько пар защитных очков, еще постельные принадлежности и — огромный револьвер с двумя вертикальными стволами, завернутый в грязную драную тряпку вместе с большой картонной коробкой патронов. Варко оценил проявленное Орвеном Ашлагом и его сердитой дочерью доверие. Они могли бы взять этот револьвер и перебить тут всех.
Штука была очень увесистая. Варко отодвинул револьвер в сторону и отыскал оптику.
— Ты куда собрался? — спросил Ашлаг проходящего мимо Варко.
Тот, с наблюдательным прибором в руке, пристегивал к лицу горгонью маску старика.
— На улицу, — ответил Варко.
Снаружи, в темноте, дождь лил как из ведра, превращая пыльные склоны в мокрую глину и грязь. Едва выйдя из дома, Варко тут же вымок до нитки. Он полез вверх по склону, засунув оптику за пояс. Буквально вбивая руки и ноги в грязь, он забирался все выше, время от времени скатываясь назад, когда пропитанная водой почва не выдерживала.
Гремел гром. Звезд на небе не было. Из-под тяжелой черной крышки неба низвергался дождь.
