— Поздравьте ее от меня, — сказал Дуайт.
— Благодарю. Разумеется, она просто создана для этого брака, как ее опекун, я не мог не помешать развитию неподобающих отношений. Надеюсь, вы понимаете, что это ни в коей мере не касается ваших личных способностей или их недооценки с моей стороны.
— Да, понимаю, — Дуайт убрал часы, так и не определив пульс пациента. Доктор пересек комнату и подошел к огню.
— Когда состоится свадьба?
— Моя сестра еще не объявляла. Не думаю, что дата уже назначена. Кэролайн нездоровится и поэтому...
— Нездоровится?
— Привычное летнее недомогание. Она уже почти поправилась. Но свадьба вряд ли состоится раньше Рождества.
— Передайте мисс Пенвенен мои наилучшие пожелания. Уверен, они станут прекрасной парой.
Дуайт не мог обмануть самого себя, но ему явно удалось обмануть мистера Пенвенена.
— Рад, что вы так думаете. Вы воистину великодушный человек. Я не сомневался, что могу положиться на ваше понимание и здравый смысл.
Дуайту же показалось, что на это полагаться не стоит.
— Продолжайте принимать лекарство, — сказал он. — И чуть больше физической активности, когда будет желание, но не перетруждайтесь. Я зайду в среду утром.
Он уже собрался уходить, но Пенвенен осторожно произнес:
— Надеюсь, что после Рождества буду в состоянии доехать до Лондона. У меня есть там дела, не говоря уж о прочем.
— Посмотрим, как вы будете поправляться, — ответил Дуайт.
Он не считал, что пациент будет и дальше поправляться такими же темпами. Если диагноз верен, то он не особо мог повлиять на болезнь. Но мистеру Пенвенену этого говорить не стоило, к тому же никто не знает, на что способен человеческий организм. Очевидно, перспектива увидеть племянницу замужем за знатным человеком была самым сильным побудительным мотивом.
В канун дня всех святых Верити родила мальчика весом в семь фунтов, оба чувствовали себя хорошо. Ребенка назвали Эндрю, в честь отца, Росс и Демельза поехали на крестины. На той неделе как раз проходила чеканка монеты, поэтому Росс в тот же день уехал, а Демельза осталась на четыре дня. Она чувствовала себя лучше, чем весь май, счастье Верити заразило и ее. Она поднялась на борт судна Эндрю Блейми и совершила прогулку вверх по реке и обратно. Она ни слова не сказала Верити о собственных проблемах. Впервые возникло нечто, что она не могла обсуждать даже с Верити. Ведь она не могла рассказать, не сообщив при этом о том, что, как она надеялась, никогда не узнает никто, кроме Росса, Элизабет и нее. Теперь, когда Элизабет с Джорджем поселились так близко, как никогда важным казалось хранить молчание о событиях девятого мая.
На следующий день после того, как Росс вернулся домой, он получил письмо от Джорджа.
Росс ответил:
Джордж ответил:
