— Но только чтобы вывести на чистую воду изменника родины.
— А знаешь, майор, будь ты иным, то вряд ли смог бы одолеть «Иуду» и заставить его сотрудничать с нами, — несколько эмоционально выпалил генерал. Затем, сделав небольшую паузу, утвердительно заметил: — А должок за мной все-таки остается, вернемся к разговору об этом, когда поставим работу с «Иудой» на прочные рельсы, но это касается только меня и тебя. Ты понял, майор?!
— Так точно, понял, — четко ответил Эди, что вызвало на лице его собеседника широкую улыбку.
— Хорошо, в таком случае с этим вопросом закончили, — промолвил он, взглянув в сторону вошедшего в зал с подносом в руках Артема. — Расскажи-ка, как складываются твои отношения с Моисеенко, Сафинским, дочерью «Иуды» и что произошло сегодня в Кунцеве. Я, конечно, в курсе, но хочу услышать непосредственно от тебя.
Эди, не торопясь, ответил на эти вопросы, поделился своими наблюдениями и внес предложения по дальнейшей работе, а также в нескольких словах рассказал о столкновении с хулиганами.
— Ты предлагаешь «Иуду» использовать в дальнейших активных мероприятиях. Но как ты себе это представляешь?
— Товарищ генерал, я исхожу из того, что натовцы поверят его пленке и не забросят его досье в архив до лучших времен. Они же знают, что тот обладает устойчивыми связями среди секретоносителей.
— Ну и что он будет делать с этими связями из-за стен тюрьмы, тем более если они узнают о его темных делах и отвернутся от него? — с ехидцей в голосе промолвил Маликов.
— Лет пять — десять тому назад наверняка пригвоздили бы к столбу позора, но в наше время вряд ли такое произойдет. У этих людей есть много примеров, когда высокопоставленные чиновники откровенно берут взятки, занимаются казнокрадством, видят, что делают цеховики и прикрывающие их сотрудники ОБХСС.
— Стоп, стоп, — прервал его генерал, отчего-то подмигнув Артему, — давай только не об этом, хотя ты меня убедил, что связные «Иуды» не особо станут его винить за желание обогатиться. Но это лишь одна сторона вопроса. Есть же и его хозяева, которые прекрасно знают, что он заключенный?
— Есть. Но если натовцы будут уверены, что ему удалось скрыть от КГБ свое предательство, то можно ожидать с их стороны действий по поддержанию отношений со своим агентом через близких к нему людей, чтобы как минимум не потерять его на перспективу.
— С этим я согласен, но, чтобы активно работать из камеры, — это из области фантастики.
— Товарищ генерал, тюремные наблюдения подсказывают мне, что в скором времени особых проблем у зэков для общения с внешним миром не будет. Их, кстати, блатные и сейчас не имеют.
— К сожалению, это правда, — с горечью обронил Маликов. — Но какое это имеет отношение к «Иуде»?
— Он, находясь даже в тюрьме, может контролировать «окно» в Польшу, сноситься со своими связями в Мозыре, где дислоцируются ракетчики, вполне контролировать Глущенкова и Золтикова. Но есть и еще одна мысль, которая мне пришла в голову, когда я лежал на нарах. Правда, я не рискую ее даже озвучивать, чтобы не показаться дилетантом от контрразведки, — промолвил Эди, посмотрев на Артема, который неожиданно начал волноваться.
— По первой части тебе это не грозит, — рассмеялся Маликов. — Давай-ка, молви о том, что за мысль тебя посетила на нарах. Если что дельное — примем, а фантазию оставим для писателей.
— «Иуда» является для натовцев ценным агентом. Это и понятно, ведь он снабдил их убойной информацией по противоракетной обороне страны. Последняя информация, нужно полагать, была не менее актуальной для них. Выходит, они должны дорожить им и в какой-то степени быть готовы помочь ему избежать тюрьмы. Если это так, то могут клюнуть и на предложение такого дилетанта, как я, организовать его побег за границу или попробовать максимально снизить срок наказания. Вот это и есть моя фантазия, — произнес Эди, сделав акцент на последнем предложении.
Маликов неожиданно встал. Молча прошелся к книжному шкафу и простоял около него полминуты, вглядываясь то ли в свое отражение в стекле, то ли в названия книг. (За это время Артем успел шепнуть Эди, мол, ты рехнулся, надо было сначала посоветоваться, а сейчас неизвестно, чем это кончится). Затем медленным шагом вернулся, сел в прежнее кресло и, посмотрев на Эди, будто видел его впервые, произнес:
— Скажи, дорогой Эди, может, мне и других своих подчиненных нет-нет да и отправлять на нары, чтобы научились масштабно мыслить? Видишь ли, они, я имею в виду нары, помогают нестандартно мыслить, а главное, предлагать решения, от которых аж дух захватывает, — хихикнул Маликов, поглядывая то на Эди, то на Артема. — Скажи, только честно, когда эта мысль тебе пришла в голову?
— Анализируя встречу с Моисеенко, я понял, что он сильно озадачен положением «Иуды» и его дальнейшей судьбой. Вот тогда и подумал, почему бы не использовать это в наших целях.
— Логично, продолжай думать о деталях, но так, чтобы больше никто не слышал этот вариант. Товарищ Ковалев, в отделе об этом ни слова. Мы к этому вопросу вернемся после моей встречи с Иванковым. Понятно?
— Так точно, — сказал Артем, восхищенно взглянув на Эди.
— В контексте этого предложения очень важна, майор, твоя завтрашняя встреча с Моисеенко. Она должна дать ответ на вопрос, поверили они тебе или нет. Смотри, чтобы он чего-нибудь не подсыпал тебе. Отключат и затащат на конспиративную квартиру, а там психотропными веществами накачают, после чего о том, что давно забыл, вспомнишь.
