Москвы.
Я хотел бы, чтобы это оказалось обычной формой московской небрежности, а не выражением враждебного настроения. При последнем, согласитесь, трудно иметь сношения с Мусагетом.
Примите уверение в моем уважении.
Борис Бугаев.РГБ. Ф. 128 (архив Н. П. Киселева). Опубликовано А. Л. Соболевым (Арабески Андрея Белого. С. 84–88. Датировка: Август 1912. Мюнхен).На конверте – надпись рукой Белого: «Мусагету (Редактору- Издателю, или Коллегии лиц)». Возможно, письмо было передано в Москву с кем-то из слушателей лекций Р. Штейнера, посетивших Мюнхен в августе 1912 г.27 августа (9 сентября) 1912 г. БазельДорогой друг!Месяц тому назад я узнал от москвичей, что пока адрес Ваш неизвестен[3063]. 16 дней тому назад, когда уже настала крайняя пора мне просто немедленно узнать, не поможет ли мне «Мусагет» временно 200-стами рублей, я запросил «Мусагет» телеграммой, где Вы. Получил телеграмму с тем же лаконическим уведомлением: «Адрес Э. К. Метнера неизвестен». Уже две с лишним недели лежит в Москве мое письмо, где я умоляю тотчас меня уведомить, может ли «Мусагет» немедленно мне помочь, ибо в противном случае через 2? недели нас вышлют в Россию этапным порядком или посадят в долговую тюрьму (швейцарские законы мне неизвестны). Дело шло не в том, чтобы «Мусагет» выслал, а в том, чтобы понял, что от немедленности ответа зависит наше существование. Если бы «Мусагет» ответил «Нет, не вышлю», я не обиделся бы, я сказал бы «на нет суда нет»; и с тяжелым сердцем возопил бы по всем направлениям «караул, погибаем: спасите»… Авось нашлись бы добрые люди.
Но время упущено (16 дней упущены: через неделю ни единого франка и через 5 дней «Мусагет» получит это письмо); если бы я и нашел добрых людей, то добрые люди не нашли бы меня с Асей, ибо Бог знает, что с нами будет через неделю [3064].
16 дней тому назад то же я писал Марг<арите> Кирилл<овне>[3065], прося вовремя ответить, может ли она помочь, телеграммой, дабы выиграть драгоценное время. И 16 дней от нее ни звука[3066].
Всякий имеет моральное право отказать: но морального права нет у друзей держать человека в положении тягостной неизвестности: ни да, ни – нет. Зарежьте, но режьте же, черт возьми, поскорее.
Тягостно было бы мне обратиться к издержавшемуся Сереже[3067], или к Анне Алексеевне Рачинской[3068]. Но в положении, когда хочется кричать ка-ра-ул, мирятся с тягостностью. А теперь благодаря Вам и Марг<арите> Кирилловне даже этот тягостный «караульный» выход совершенно отрезан.
Вы спросите, почему не писал я ранее. Да, жалею – но разве я, обвиняемый в халатности и разгильдяйстве моим уравновешенным и здравомыслящим другом, доходил до такой степени неряшества, что, будучи членом редакции, от оной редакции скрывал бы свой адрес на протяжении месяца. А тем более непростительная халатность Редактору «Мусагета» не давать адреса своего, зная, что от сотрудников могут быть необходимые, спешные запросы, ответить на которые может лишь Редактор.
Обнимаю Вас, дорогой друг, и – ка-ра-ул!!!
Борис Бугаев.Простите мне эту шутку: в нашем положении остается только стоически шутить.
Не сердитесь: но Вы ведь не переживали трагикомедии, подобной нашей; а в Москву мы все-таки не вернемся…
Пока пишу Вам адрес: Suissе. Bale. Hotel Bernerhof. Chambre № 20. Мне.
РГБ. Ф. 167. Карт. 2. Ед. хр. 68. Над текстом – помета Н. П. Киселева: «Штемпеля: Basel. 9 IX 1912; Москва. 31 VIII 1912» (даты отправления и получения на конверте). Отправлено по адресу издательства «Мусагет».258. Вяч. Иванов и Белый – Метнеру
<Текст Иванова:>
12 сент.Дорогой Эмилий КарловичПишу Вам из Базеля, куда приехал для свидания с Борей[3069] – и пока только три словечка деловых, – но, впрочем, вместе и для того, чтобы сказать Вам, что обнимаю Вас заочно – почти буквально, потому что Вы всё передо мной, с необычайною живостью иллюзии (если это не Ваш астрал, как невольно заподозришь, беседуя все время с «штейнерианцами»). И, главное, прежде всего, благодарю Вас, дорогой Эмилий Карлович, за книгу о музыке, чрезвычайно интересную для меня, хотя уж очень бранчливую (сверх меры), остроумную, во многом существенном симпатичную, в другом – несогласную со мной, но никогда не обижающую моих чувств лучших и основных[3070]. Спасибо и за «статьи-статуи» на неподобающем (!) месте, в предисловии, без повода…[3071] О Дионисе у Вас несколько сбивчивых слов, быть может симптомов некоторого заблуждения[3072]. Кажется, пришлю Вам несколько афоризмов о Дионисе
