Андрей Белый и Эмилий Метнер. Переписка. 1902–1915

необходимым и впредь мне сообщить, я приму с благодарностью.

–

P. P. S. Траханеево 22/II / 7/III 913. Сегодня Ахрамович привез сюда два письма: одно Ваше [3658], другое от Аси. Все три письма – эти два и Ваше, полученное 18/II[3659], которое я выше разобрал, настолько обидны, что при малейшем удивлении Вашем на мою обидчивость мне придется дать их прочесть всем нашим друзьям. Нового материала «обвинений» во вновь пришедших письмах очень мало. Меняются и крепнут лишь выражения; («подвох» и т. п.). –

В письме Аси ряд возмутительнейших неточностей[3660].

1) Я нигде не писал, что Мусагет будет выплачивать все время, пока дело не решится с Сирином. Я не мог этого написать. Я давно уже, еще осенью или в конце лета, указывал подробно в письме, обращенном Эллису и Вам вместе[3661], на стесненное положение Мусагета в 1913 г.

2) Ваше предположение о том, что я не читал Ваших «мотиваций», у Аси перешло уже в твердую уверенность. «Или Вы думаете, что от безделья Боря Вам столько писал». «Остается пожалеть, что Вы их не прочли».

3) В том же самом письме от 7/20–II, где стоит фраза «Чего Вы беспокоитесь» и где в то же время указывается, что «Мусагет не может высылать Вам сириновскую сумму», я пишу: «знаю лишь одно, что я не советовал Вам оставаться в Берлине и вовсе не обнадеживал Вас, что дело с Терещенко все равно что покончено». «Я не скрывал, что предстоит ряд переговоров, что надо ждать». Из этого две недели тому назад написанного письма (вполне «заблаговременного», чтобы решить, чтo делать) Ася усвоила себе только одно, будто я написал (и притом чересчур поздно) «не я же Вас задерживал в Берлине и искали бы себе деньги сами». На такое искажение буквенной фактической и смысловой стороны моих писаний я не знаю даже, что сказать. Замечу лишь, что к подобным грубым оборотам «искали бы себе деньги сами» я бы никогда не имел духу прибегнуть даже теперь, когда снова обижен Вами обоими. –

Гомерический хохот раздался бы среди нормальных людей (не взвинчивающих себя преждевременно на высшие планы), если бы после прочтения всех моих писем Вам и Терещенке прозвучали бы упреки Аси в «неясности» и «нечеткости» моих письменных заявлений. –

РГБ. Ф. 167. Карт. 13. Ед. хр. 7. Л. 49–61. Текст – в копировальной книге Э. К. Метнера.

296. Белый – Метнеру

20 марта 1913 г. Боголюбы

Дорогой Эмилий Карлович!

Верьте, я глубоко благодарен Вам за Вашу помощь в деле с Книг<оиздатель>ством «Сирин».

Зная по опыту, как тягостны подобные дела, я никогда не забуду Вашей дружеской услуги и помощи.

Я не считаю возможным отвечать Вам на Ваше последнее письмо[3662], так как ответ мой мог бы вызвать опять бесконечно сложную и изнурительную переписку, нарушающую мирное течение наших жизней, нужное мне столь же, сколь и Вам (особенно в эти месяцы, ибо я должен к маю закончить роман[3663], т. е. писать решающие и ответственные места его, а в таких случаях мне особенно нужна душевная гармония). Согласиться же и принять все места Вашего письма без насилия над собой, с естественностью, не могу.

А душой кривить не хочу.

–

Надеюсь, что при личном свидании все разъяснится.

Я написал в «Сирин» о возвращении 333 рублей февральских «Мусагету». Обо всем деловом, касающемся и «Мусагета», и «Сирина», напишу В. Ф. Ахрамовичу.

Еще раз спасибо – от души.

Примите уверение в совершенном уважении и преданности.

Борис Бугаев.

Боголюбы. 1913 года. 20 марта.

P. S. В Москву вряд ли приеду. Здесь, вероятно, до середины лета[3664]. Всем Вашим привет.

РГБ. Ф. 167. Карт. 3. Ед. хр. 12.

297. Белый – Метнеру

15 апреля 1913 г. Боголюбы

Христос Воскресе! [3665]

Радости, счастья и – всего, всего светлого.

Борис Бугаев.

Ася.

РГБ. Ф. 167. Карт. 3. Ед. хр. 13. Датируется по почтовому штемпелю.

298. Метнер – Белому

23 апреля (6 мая) 1913 г. Имение К. В. Осипова

Траханеево 23–IV / 6–V 913.

Воистину Воскресе!

Дорогой Борис Николаевич!

Отзываюсь так поздно, потому, что письмо Ваше не сразу получил, сидя в деревне, и ввиду случайности и редкости почтовых сношений со станцией не тотчас мог ответить. Желаю и Вам с Асей всего светлого.

–

Ваш ответ (на мое последнее письмо от 21/II)[3666] оставил без возражений, так как и сам думаю, что, если нам суждено понять друг друга и поладить, то не через письма, хотя вообще я лично не одного с Вами мнения о переписке и полагаю, что согласие, водворенное путем обмена письмами, прочнее, нежели путем устной беседы, всегда валкой в формулятивном отношении