исходил слюной и вертелся под ногами, всячески мешая процессу и распуская руки.
— Маньяк! — легонько стукнула она меня по лбу деревянной ложкой с длинной ручкой.
— Ау! — вскричал я, хватаясь за голову. — Синяк же будет!
— Ну иди скорее, я тебя поце… Куда руки тянешь! — щёлкнула она меня снова.
— Кстати, а с чего это вы решили, что я пи…э-э…гей? — вспомнил я произнесённую ей фразу кажется, уже сто лет назад.
— Кто это «мы»? — решила уточнить Маша, но, видимо, вспомнила. — А, девки-то? Ну как, они же всё про всех знают, вы же, мужики, абсолютно не знаете, для чего нужен язык. Не все, не все, признаю! — добавила она, видя мою ухмыляющуюся рожу.
— Но большинство из вас примитивные до ужаса существа, к тому же вся ваша брутальность не что иное, как фарс, причём дешёвый, а так вам нужно чьё-то плечико, чтобы поплакаться. Поэтому девчонки там знают всё и про всех. А вот вы, Константин Александрович, были прям загадкой. Все знали, что ты совершил невероятный скачок по служебной лестнице, что кучу бандитов и Тварей завалил в самый момент прибытия… Кстати, это правда?
Смешно, но об этом мы тоже не говорили, почему-то хватало других тем, она, например, знала просто уйму вещей из самых разных областей, так что было о чём поболтать.
— Было дело, но уж не кучу, — скромно признался я.
— Ясно, отдавил, случайно, лапку бандерлогу, на которого наступил в темноте, остальное довершила народная молва, — тут же сделала она вывод.
— Ну, почти, — не стал я спорить, — тем более, что я тогда был уверен, что брежу.
— Понятно! — девушка хитро посмотрела на меня. — Да не страдай, не страдай! Я всё у Димы выпытала, ты крут, нереально крут!
Меня наградили поцелуем и даже позволили чуть распустить руки.
— В общем, девчонки типа поспорили, гомосек ты, или у тебя просто мужские проблемы? — воспользовалась Маша паузой в моих похотливых поползновениях. — Бойцы ваши, вроде, не подтверждали ни того, ни другого, но все же знают, что Тьма сама по себе афродизиак, а ты — ну никак. И тут вдруг я вижу твою пиратскую повязку и думаю — всё, готова, Мария Александровна уже глюки начались. А ты ещё вытаскивать меня начал, а мне уже тепло стало, не хочу.
Я внимательно следил за её лицом, готовый прервать воспоминания, если увижу хоть намёк на слёзы, но и останавливать не спешил, если говорит — значит уже не болит, это хороший признак, психика у неё крепкая, значит.
— А потом, когда уже в себя пришла, всё равно поверить не могла, что я лежу рядом с тобой. Вот тогда я в тебя и влюбилась, — призналась она.
— А я не понял, — рискнул я спросить чуть погодя, — ты-то когда всё это узнала, ну про меня и вообще? Тебя же в зиндан сразу посадили, нет?
— Это у них летом яма где-то в огороде, а зимой это подпол в доме. Клиентов было мало, чуркобесы с кем-то из девчонок резвились, ну а остальные развлекали меня разговорами, мол держись, и всё такое. Так и узнала всё. Много чего порассказали, — глаза у неё потемнели. — Мрази они, Заза этот и все его ублюдки бородатые.
— Согласен, — поддержал я.
— Ты знаешь, что у них чуть не две трети девчонок в рабстве?
— Догадывался.
— И я могла бы… Хотя нет, меня, наверное, до смерти этот урод укатал бы тогда. А многих ломают. Кого наркотой, кого угрозами, кого… Это у них называется прогнать через взвод. Привозят девочку куда-нибудь в казарму, или в барак, вон, на торфяные делянки. Двадцать-тридцать мужиков. Делайте что хотите.
— Я слышал про такое, — тихо произнёс я. И решился спросить: — А тебе наркоту не давали?
— Нет, она, как это… В общем, то, что дают там девчонкам, это скорее релаксант, что-то из грибов местных, он просто притупляет все эмоции, отходняк от него жестокий, говорят, но так он безвредный. В плане привыкания, я имею ввиду. Подсаживают на морфий, но это редко, сам знаешь, его мало.
Здесь Маша была немного не в курсе, морфия, оригинального, который тут был практически единственным обезболивающим действительно осталось мало, практически ничего. Был ещё новокаин, но его запасы уже исчерпали, зато где-то на югах наладили производство опия из мака, причём как в фармакологических целях, так и для удовлетворения пагубных привычек. В республике любые наркотики находятся под запретом, но до нас уже довели информацию, что Заза получил первую партию героина. И это могло перерасти в огромную проблему.
Грибы же, тут Машка была абсолютно права, относились к так называемым лёгким наркотикам, всякие торчки у нас в слое вообще поднимали периодически волну, чтобы не считать их, вместе с коноплёй, наркотой вообще. Приводя в пример прогрессивные Голландию и США. Даже слово изобрели — «легалайз», хотя это просто «легализация», не суть важно чего, но чаще всего кричат о ней нарики и те, кто хочет на них заработать. Зависимость от этих наркотиков всё равно есть, так уж наш метаболизм устроен, что в цепочку легко встраивается и алкоголь, и никотин, и наркота. Вот только выходить не