зубы, казалось, никогда не нуждались в косметике, ногти сияли чистотой.
Когда они улеглись, он сказал:
— Расскажи мне твою историю. Это всегда очень интересно, жизнь женщины.
— О! — сказала она, — моя жизнь не настолько забавна: мои родители, которые меня очень мало любили; больная мать; отец, который меня двенадцатилетнюю пытался изнасиловать и сделал это, когда мне было шестнадцать лет. Три месяца спустя я уже пошла по торной дорожке.
Я стала содержанкой моего отца, который бил меня, если я не выполняла его требований. Потом меня взял один молодой человек. Я с ним прожила десять месяцев. Когда я забеременела, он скрылся. Я родила мальчугана; он на воспитании. Потом у меня было много любовников… Среди них были добряки; в большинстве случаев любовь длилась два месяца. У меня теперь есть любовник, которому не минуло еще восемнадцати лет; он делает для меня все, что может. В течение последних восьми дней я его редко вижу; он сидит около своей больной матери. Иногда, по вечерам, когда мне скучно станет сидеть дома, я выхожу, прогуливаюсь. Я никогда не иду к мужчинам… Я не знаю, почему я за вами последовала… Я не думала ложиться… Вы мне понравились… В вашем голосе и в ваших глазах есть что-то доброе, чего нет в других глазах и голосах. К тому же вы так мило со мной говорили! Это бывает очень редко.
— Правда? — спросил мой хозяин. — Как тебя зовут?
— Елена. Но это не мое имя; мое настоящее имя Августина.
— Хочешь ли ты спать?
— Нет. Я иду спать всегда очень поздно…
— Потому что, крошка, если хочешь спать, то незачем тебя стеснять. Мне будет неприятно, если ты будешь чувствовать себя стесненно… Ты, может быть, устала…
— Вы злюка. Почему? Я любительница любви. Любовь меня не утомляет. Я воспитана вкусами моего отца.
— Страстная?
— О! очень страстная. Это меня делает больной, бледной, слепой. Я слишком много отдаюсь. Это сильнее меня!
Разговор утих…
На следующее утро мой хозяин всунул в кошелек Елены несколько луидоров; она ушла очень довольная, так как, по-видимому, не привыкла к подобной щедрости.
Бедная гризеточка! Она меня заинтересовала. Она была так робка, так мила! Жаль, что я ее больше никогда не увижу.
После ее ухода мой хозяин написал графине несколько слов на голубой бумаге:
«Дорогая Симон, я провел ночь, которая успокоила мое разыгравшееся воображение и избавила меня от всяких благоглупостей. Вы правы. Будем вечными друзьями. Я не люблю вас больше той любовью, которой любил вчера. Я ваш брат, а вы моя сестра. Если вы сумеете мне уделить несколько минут, я буду счастлив. Не забывайте меня. Целую ваши пальчики».
Он не подписался; это благоразумно, когда пишут к замужним женщинам.
XIX
Сильный звонок в дверь. Часы в этот момент пробили девять.
— Кто там? — спросила Жанна тихим голосом.
Мой хозяин, сильно уставший от бессонной ночи, что-то пробормотал.
— Милый, звонили, — сказала еще раз Жанна.
— А! ты полагаешь?.. Ну и хорошо! Пусть звонят… Давай спать, милашка, будем спать…
Раздались еще два звонка.
— Верблюд! — сказал мой хозяин. — Он не хочет оставить меня.
— Может быть, письмо? — сказала она.
Мой хозяин рассмеялся. Он взглянул на хорошенькую девочку, лицо которой, обрамленное светлыми волосами, было восхитительно, и сказал с сожалением:
— Письмо! Неужели твоя догадка заключает в себе лучшее, что ты желала бы, для своего сна?
Два сильных звонка прервали их разговор.
— Черт подери это животное! — выругался мой хозяин, подскакивая на кровати.
Он натянул кальсоны, накинул халат и крикнул изо всей силы:
