— Утром у меня была Христина. Ей очень тяжело…
Шемиот холодно пожал плечами.
— Христина Оскерко дурно устроила свою жизнь.
Алина пыталась защитить ее. Все состояние принадлежит брату, Витольду. Он кутит и много проигрывает. А Христина при нем в роли едва ли не экономки.
— Держитесь подальше от нее, — настаивал Шемиот, — ваша дружба безнравственна. Я это понял с первого взгляда. Христина внесет сумбур, сплетни, несчастье и сожаление. Пусть она кается на стороне. Где ее ребенок?
Властный тон Шемиота очаровал Алину. Она ответила несмело, глядя на его тонкую руку, которую утомлял огромный изумруд.
— Где ребенок Христины? Она отдала его в частный пансион.
Клара ходила за дверью. Шемиот мысленно улыбнулся. Заставить женщину объясниться в любви, когда другая женщина плачет за дверью, — вовсе не так уже плоско.
— Почему вы не выходите замуж Алина?
Она засмеялась и смеялась долго, чтобы скрыть волнение.
— Но… разве вы?… Святая Мария!.. Если бы вы захотели жену…
Он чуть-чуть поклонился:
— Я знаю, вы очень расположены ко мне, Алина. Но я не гожусь для роли мужа… Я вас так понял?
Она не упала в обморок, а проговорила чужим голосом:
— Вы меня поняли. Я люблю вас, Генрих…
— Вы мне льстите… Я стар… из этого ничего не выйдет…
— Никогда?
Он позабавился ее отчаянием:
— Я не знаю.
И, после паузы:
— Я отказался от чести быть вашим мужем, Алина, но это еще не значит, что вы мне не дороги…
Каким-то чудом она не заплакала. Она прошептала:
— Ну, мне пора уходить…
— Я скоро уезжаю в имение. Мы еще увидимся?
— Да.
Стоя совсем близко, он заглянул ей и глаза, По ней прошел знакомый, глухой трепет.
— Благодарю вас за сегодняшний вечер, Алина. Возле самых дверей кабинета Клара оставалась в позе оцепенения. Увидев ее, Алина невольно вздрогнула. Обе женщины слегка поклонились друг другу.
Когда Алина ушла, Шемиот посмотрел на часы. Было четверть первого.
— Боже мой, — пробормотал он, крайне недовольный.
Кофе, фрукты, запах роз, ликера и духов Алины раздражали его. Обыкновенно он курил очень мало. Теперь, нервничая, он наполнил пепельницу папиросами. В это время он уже бывает в постели, освеженный умыванием, переменив белье, и спокойно читает или обдумывает прошедший день. А сегодня он потерял столько времени из-за этой девушки, мечтательной и эксцентричной. Не зашел ли он далеко? Как подобные волнения отразятся на его здоровье? И в конце концов, к чему все это? Менее всего он склонен жениться. Это хлопотно и скучно. Десять лет тому назад ему казалось заманчивым победить каждую женщину, бросить ее перед собой на колени… Теперь его больше тешит посеять собственные вкусы и желания на благодатной почве, Алина для него — хорошо вспаханное поле… он бросает туда семена и ждет всходов.
Клара вошла убрать со стола. Она не позволяла лакею мешать Шемиоту.
Шемиот внимательно посмотрел на нее.
Как у всех нервных людей, ее внешность мгновенно менялась. Сейчас, после визита Алины, Который для нее тянулся вечность, после нескольких часов нестерпимых страданий, ревности и отчаяния, Клара постарела. Она согнулась, смотрела мутным, бесконечно усталым взглядом.
В первый раз за последние годы в Шемиоте вспыхнуло сострадание, пылкое и стремительное:
— Милая, ты устала?
Изумленная, она подняла голову. Как давно он не называл ее на «ты».
— Совсем немного…
Он подошел ближе, улыбнулся, обнял ее с живостью и грацией.
На секунду перед ним мелькнуло ее прежнее лицо розовое, свежее, с доверчивыми кроткими глазами, с зубами белыми, как сама белизна. Она была
