В тот же вечер продавец из бутика посетила мой дом и сняла мерки с Эмили.
Когда Эмили говорила, что вампиры в постели неутомимы, она была совершенно права. Распробовав секс с этой девушкой, я понял, что вымотать её у меня получится лишь под сильным допингом из зелий или после овладения метаморф-магией.
Из минусов соседства с вампиром было то, что приходится держать все окна наглухо закрытыми плотными шторами. К тому же Эмили привыкла вести ночной образ жизни, поэтому пока я спал, она бодрствовала. После занятия любовью я засыпал, а она покидала кровать и проводила время в библиотеке или сидя за компьютером.
Довольно быстро был найден выход – я попросту установил в комнату Эмили свой дом с расширенным пространством. Там уже всё было готово к проживанию: трёхэтажный дом со всеми удобствами, бассейн и двор, часть которого занимает печать Копирования, а самое главное – полное отсутствие солнечного света, поскольку освещение там искусственное.
***
В среду на большой перемене я, Верити, Элизабет и Гарт обедали за одним столом в школьной столовой.
- Я же говорила тебе, что встречаюсь с Джимом Белински из параллельного класса, но стала подозревать его в измене, – сказала Верити своей подруге.
- Так бы он тебе и сказал правду, – насмешливо произнёс Гарт.
- Ага, сказать правду и поплатиться жизнью, – усмехнулась Элизабет.
- Я попросила его признаться в измене, а не каяться во всех смертных грехах, – сказала Верити.
- Если все начнут каяться, то у тебя никогда не будет парня, – констатировала Элизабет.
- Не все врут, предают и воруют, – уверенно произнесла Верити.
- Вот именно, что все, – заметил Гарт. – Может не в таких масштабах, но если бы все покаялись, мир бы в одночасье сгорел.
Верити поджала губы и одарила Гарта уничтожающим взглядом.
- Некоторые считают, он и так полыхает, – заметила она. – Может, если бы люди не врали...
- Какая прелесть...
В ответ на мою фразу все непонимающе посмотрели на меня.
- Это я про твои соски, Верити... Когда ты режешь правду матку, они всегда торчком! Правда... Неудобная штука, да? Ещё одна правда – я бы не заметил, но Гарт так пялился на них. Сам он в жизни не признается, чтобы не дай бог не обидеть. И по той же причине не скажет, что не прочь затащить тебя в койку.
Гарт смутился, Элизабет радостно улыбнулась, а Верити была слегка возмущена и смущена.
- Хотя справедливости ради надо заметить, что этого хотят все мужчины. Все врут, а если ты узнаешь, наверняка им не обломится. А вот правда, так правда – ты и так это знаешь, но делаешь вид, что нет. Ведь ты девушка культурная. Большинству людей проще плюнуть на правду, вот Элизабет это знает.
- Совершенно верно, – согласилась Хоук, улыбаясь уже так широко, что можно было рассмотреть белоснежные коренные зубы. – Если бы люди говорили правду, это было бы ужасно. Верити, представляешь, сидишь ты на уроке, а к тебе обращается Рассел Скиннер, но не как обычно, а правдиво. Он бы сказал: «Эй, страшила! Дай листик, буду изображать, что я записываю».
- Ха-ха! А ещё, Верити, если бы ты хотела списать домашнюю работу у Тоби Джонсона, то не стала бы просить как обычно, а подошла бы и сказала: «Эй, ботан, сделай за меня домашнюю работу!». А он бы правдиво ответил: «Хорошо, я сделаю, вдруг из чувства благодарности ты дашь себя чпокнуть». А ты бы ответила тоже правду: «Давай так, пока ты будешь делать за меня домашку, я буду с тобой здороваться, улыбаться, а потом хрен забью, но до следующей домашки»...
Верити гневно задышала и надулась, а я, Гарт и Элизабет рассмеялись.
- Или вот, – вступил в диалог Гарт, – если бы мужчины девушкам говорили правду, то их жизнь превратилась бы в ад. Тебя спрашивают: «Дорогой, я немного поправилась?». А ты вместо того, чтобы соврать и подбодрить, отвечаешь: «Немножко? Да ты прикалываешься? Ты из холодильника не вылезаешь, скоро в доме придётся расширять дверные проёмы!».
- Точно! Или просыпаешься в постели с девушкой, с которой познакомился вчерашним вечером в баре, а она не накрашенная, волосы взъерошены, на лице красный след от подушки и глаза припухли с похмелья. Ты смотришь и еле сдерживаешься от того, чтобы в ужасе не закричать и с криками не сбежать в другую комнату, потом продолжая кричать от ужаса, одеться и пересечь мексиканскую границу с криком: «Чупакабра-а-а!». А ещё ты не знаешь, кто это, не помнишь её имени. Думаешь: «Божички, какой кошмар. А вчера была такая красивая. Кто ты, что ты, как тебя зовут и сколько же я вчера выпил?». Но в реальности мы бережём нервы друг друга, мило улыбаемся и говорим: «Солнышко, какая ты чудесная, мне было так хорошо с тобой».
- Чупакабра-а-а! – радостно закричала Элизабет, после чего захохотала.
Верити прекратила дуться и тоже засмеялась. Мы с Гартом присоединились к веселью.
***
