ТЕТРАДЬ IV
1. 1956 г.
А.А. Слудский посоветовал мне послать в журнал «Охота и охот. Хозяйство» описания добавочного и прицельного приспособления.
А затем написать об охоте во Франции.
Ни то, ни другое не пошло.
(Два ответа из журнала «Охота и охотничье хозяйство» с отказом: «Мы, к сожалению, не сможем использовать Вашу рукопись “Спортивная охота во Франции”. Для сведения посылаем копию рецензии профессора Дементьева на Вашу статью…»; «Предлагаемое Вами для опубликования “добавочное приспособление” не является новинкой. К тому же, в настоящее время, новые промысловые ружья снабжаются оптическим прибором, что совершеннее…» и т. д. — 18/VI 1957 г., 5/VII 1956 г. — Н.Ч.).
(тут же письмо из издательства «Физкультура и Спорт», от 22 марта 1960 г., члена редколлегии Николая Павловича Смирнова:
«Уважаемый Юрий Борисович!
Одно из ваших стихотворений («Мать мне пела Лермонтова в детстве…») будет напечатано в № 15-ом сборника «Охотничьи просторы», который в этом месяце сдается в производство.
Второе стихотворение — «Лыжная прогулка» — на мой взгляд, несколько слабее в смысле его внутренней поэтической сути.
Очерк «В камышах реки Чу» я передаю на заключение редколлегии, — думаю, он представит интерес для нашего раздела «Природа и охота».
Пользуясь случаем, хотел бы спросить: не Ваши ли стихи («Чем сердце жило?..») читал я в «Русском сборнике» (№ 1, Париж, 1946 г.).
Видимо, Ваши, поскольку о Вашем приезде мне говорил как-то покойный Н.Я. Рощин, с которым я, в течение нескольких лет, находился в дружественных отношениях (нас сблизила, гл. образом, любовь к И.А.Бунину, творчеством которого я занимаюсь всю жизнь).
Присылайте стихи.
С пожеланием здоровья, успехов и творческих радостей.
Чл. редколлегии «Охотничьи просторы» / Н. Смирнов/
(Потом у Ю.Софиева с Н. Смирновым завяжется переписка — Н.Ч.).
2.
(Газетная вырезка со статьей «Оживают древние миры» Г.Сметанникова — 18/ IV 1959 г., о Льве Александровиче Майдановиче, сотруднике Института Зоологии АН Каз. ССР, кандидате биологических наук — Н.Ч.).
«По профессии Лев Александрович — маляр».
Кстати, это правда, но (helas) только наполовину, т. к. молодости Л.А. был морским офицером, т. е. имел и среднее, и специальное образование, другими словами, был образованным интеллигентным человеком, все это было отлично известно автору, но, увы, Л.А. был эмигрантом и вернулся на родину вскоре после меня. Как большинство трудовой эмиграции во Франции Лев Алекс. занимался физическим трудом. И был действительно отличным маляром.
Начал А.А. еще в Париже с работы над оловянными солдатиками, одевая их в точную историческую форму. Увлекался не естественной наукой, а историей и создал ряд (еще в Париже) великолепных диорам на исторические темы (русская история), но здесь нигде не мог найти им применения.
3. Сентябрь 1960 г.
Виктор Мамченко сообщил, что в Париже в № 44 «Грани» напечатано нечто вроде антологии зарубежной поэзий (впоследствии она выйдет отдельной книгой), где помещены стихи 86-ти поэтов (от Гиппиус через Марину Цветаеву до современной в том числе Иринины (Кнорринг — Н.Ч.): «Мы мало прожили свете…», «Будет больно. Не страшно, а странно…» и «Я люблю заводные игрушки…».
Мои стихи: «Что же я тебе отвечу, милый?..» «Как трудно жить с растерянным сознаньем…», «Этот день был солнечен и ярок…», «Тот городок в апреле…» и «Шумели сосны в эту ночь прощанья…».
Меня это весьма удивило, но с другой стороны, ничего не поделаешь: из зарубежной поэзии, конечно, нас не выкинешь.
Два первые мои стихотворения взяты из книги моей «Годы и камни», у кого-то она значит есть, три других были напечатаны в газете «Советский
