забастовавшего друга Ладислава. В виде жалования ему было положено 30, правда, не сребреников, а золотых (60 крон) и жбан пива всегда в редакции, чтобы не терял времени на походы в пражские пивные. Оправданьем такого неблаговидного поступка может быть только одно: буквально тут же Ярослав побежал к родителям Ярмилы и объявил, что чудо, в которое никто не верил, свершилось, он, Ярослав Гашек имеет наконец верное и постоянное место работы, так что теперь нет никакой преграды для брака его и Ярмилы. Аргумент был сильный, и после трех лет почти безнадежной любви, 23 мая 1910 года Ярослав и Ярмила обвенчались в церкви Св. Людмилы, чему предшествовало официальное возвращение бывшего анархиста Гашека в лоно католической церкви (см. комм., ч. 1, гл. 9, с. 116). Но счастье, мир и благодать, купленные небольшим предательством, были недолгими, анархист и бунтарь не смог перековаться в буржуа. Еще до брака Гашек начал подрывать экономическую основу его возникновения и существования. Быстро устав от праведности и определенности своей новой жизни, Ярослав принялся публиковать в журнале статьи о несуществующих животных и объявления о продаже редакцией «пары отлично выдрессированных оборотней» – в общем, попытался скрестить «Крокодил» с «Работницей», о чем во всех подробностях и довольно верно расскажет в романе вольноопределяющийся Марек. Солидные читатели «Мира животных» стали жаловаться, писать письма и выступать в прессе с опровержениями, перепугавшийся пан Фукс почувствовал, что может так и потерять свой благопристойный и доходный бизнес. В отчаянии он кинулся в Подебрады к Гаеку умолять его вернуться и спасти все зашатавшееся было из-за неуправляемости и непредсказуемости Гашека издательское предприятие. Когда в придачу к возвращению была обещана еще и рука дочери Жофиньки, Гаек сдался. Таким образом, в октябре 1910 Ярослав Гашек и муж Ярмилы Гашковой перестал быть редактором журнала, а заодно и человеком с жалованьем и достатком.
Стоить отметить, что как литератор Гаек дополнял свое имя названием родного местечка и подписывался – Ladislav Hájek- Domažlický. Родился он в Домажлице 9 марта 1884-го, а умер в Праге 26 марта 1943-го, успев среди прочего оставить воспоминания об авторе «Швейка» – «Z mých vzpomínek na Jaroslava Haška: autora Dobrého vojáka Švejka a výborného českého humoristy» (Praha, 1925).
Ладислав Гаек из Домажлиц раз упоминается, как с полным подлинным именем, так и с ненастоящим местом рождения, в ч. 3, гл. 1, с. 35.
См. также историю о подебрадском журнале «Независимость», дополняющую некоторыми подробностями эпопею «Мира животных», — комм., ч. 3, гл. З, с. 176.
В оригинале: zvyk stínání kohouta. Речь идет (JŠ 2010) о популярном еще в конце XIX века деревенском обычае прилюдно казнить во время сельского праздника (свадьбы, например) петуха за его аморальное поведение. Процедура довольно мучительная для обреченного пернатого, так как на суд из пивной его ведут всем миром на трех веревках, одна продета в проткнутый гребень, в еще две привязаны к крыльям. После оглашения шутейного приговора потаскуна вздергивают на веревках, и «палач» мгновенно перерубает несчастному шею, отчего голова, отделившаяся от тела, остается в воздухе подвешенной на гребне. Кровью мажут новобрачных и всех окружающих, что не прочь таким языческим манером причаститься.
В оригинале: aby byli v Podole smaženi zaživa na margarinu. To есть гольцы протестуют против того, чтобы быть зажаренными заживо в маргарине на Подоли. Подоли – район Праги, уже упоминавшийся в романе (ч. 1, гл. 3, с. 49 и 53). Во времена Гашека, как пишет Ярда Шерак (JŠ 2010), эта полоска земли вдоль берега Влтавы на юге Праги была местом летнего отдыха, и популярной у купающихся закуской (вроде шашлыков на наших нынешних пляжах) естественным образом оказывались только что выловленные из реки гольцы, зажаренные в маргарине.
С. 367
Альфред Брем (Alfred Edmund Brehm, 1829–1884), немецкий зоолог, художник-анималист и писатель. Составитель, редактор и один из главных соавторов многотомной энциклопедии «Жизнь животных» (Brehms Tierleben), переведенной на десятки языков. Только в России до Первой мировой успело выйти два издания – двухтомник в 1866-м и десятитомник с 1911 по 1915-й. В переработанном виде «по Брему» издавалась книга и в СССР, пять томов с 1937 по 1948.
Так или иначе, с середины XIX века по середину XX-го имя Брема в любом культурном да и просто что-то читающем доме, непременно ассоциировалось с зоологическим научпопом. В Чехии до войны успело выйти два издания, самое полное «Brehmův život zvířat» в издательстве Кочи (см. комм., ч. 2, гл. 2, с. 333), том за томом с 1907 по 1910. Биографы единодушны, что энциклопедия Брема была любимым чтением
