меня. Эх, знай я чем дело закончится, уж лучше бы с ним пошла…
Я оказалась в просторной светлой комнате, в которой стояла жаровня на железных ножках, и вился дымок от каких-то благовоний. Сам же оракул меня разочаровал. Нет, даже не так – РАЗОЧАРОВАЛ!
Каким представляют оракула? Не знаю кто как, а мне он виделся старцем, убеленным сединами, с умными и мудрыми глазами, и длинной бородой. Тут же передо мной оказался молодой худенький дрыщ, не больше двадцати лет. Голова которого не помнит когда её мыли в последний раз, настолько засалена и с козлиной бородкой. Зачем он её отпустил? Позорище, а не борода. Черты лица никакие, разве что нос чуть курносый, а так пройдешь мимо такого и не вспомнишь. Одет в такую же белую хламиду, что и жрецы.
И тут это недоразумение, завидев меня, даже с места встало и давай вокруг меня любимой круги нарезать. Да не просто так, а ходит и ехидненько посмеивается.
– Надо же, она даже не догадывается, – заржал он и встал напротив меня.
Это он сделал зря! Да я еще с детства терпеть не могу, когда надо мной смеются, у меня рефлекс, можно сказать… В общем, на автомате я и дала ему в глаз. А вот нефиг смеяться!
– Ты чего дерешься? – обиженно воскликнул он, потирая повреждение.
– А ты чего смеешься?
– Да я оракул!
– Да мне плевать! Думаешь, козлиную бородку отпустил, так теперь и вести себя как козлу можно? – тоже разобиделась я.
– Нормальная у меня борода, – пробурчал он.
– Козлиная! – авторитетно заявила я.
– Да я тебе ничего не скажу!
– Да не очень и хотелось! – тут же ответила я. – Пошел бы лучше голову помыл, грязнуля. Постыдился бы! К тебе люди со всех уголков едут, а ты их встречаешь как последний засранец. Тоже, возомнил из себя мессию. Бороду сбрей! Уродство редкостное! – просветила того я.
– Да ты…
– Это я тебе как девушка говорю! – отрезала я. – Да с тобой ни одна уважающая себя девушка в таком виде встречаться не будет. Позор! Парень молодой, а так себя запустил. Ну, я пошла! – озвучила я и двинулась к выходу.
– А предсказание? – обалдело напомнил он.
– Да что ты сказать можешь? – пожала я плечами. – Типа слушай свое сердце, верь в себя, все не так как кажется на первый взгляд…, – начала я перечислять варианты.
– Откуда ты знаешь? – удивился он.
– Наслышана, – усмехнулась я и хлопнула дверью.
Как только я вышла, к оракулу тут же заглянул жрец, видно наша беседа все же немного затянулась, и он решил узнать в чем дело. После чего он нервно вышел и объявил Риану, что оракул сегодня не принимает. Потрясенно качая головой, он двинулся бегом объявлять сие известие народу.
Тот подозрительно уставился на меня.
– Ася, что ты сделала? – осторожно спросил меня он.
– Что-что, – пробурчала я, – в глаз ему дала.
Риан издал непередаваемый всхлип и за руку потащил меня на выход.
На улице толпился недовольный народ, не желая расходиться. У них на глазах произошло невероятное: отлаженная машина пожертвование- оракул-предсказание дала сбой сразу же после пожертвования, а народ такого не любит.
На нас уставились подозрительно, пытаясь по нашим лицам найти ответы. Лично я не самоубийца озвучивать им, что на их оракула нашлась этакая Ася, и сделала лицо кирпичом.
– Да я сам не попал, – сказал Риан всем, разводя руками, и потащил меня к лошадям.
– Уходим, быстро! – тихо сказал он Керри и подсадил меня на лошадь.
С этим я была согласна. Линять надо было быстро, пока жрецы не узнали в чем дело и пальчиком не указали народу.
– Что случилось? – забеспокоился он.
– Она ему в глаз дала, – тихо сдал меня Риан, вскакивая на лошадь.
Мы неслись от храма сломя голову, а окрестности оглушал дружный ржач этих засранцев.
Картина маслом.
