усилиями под заказ сшил гимнастёрку образца 1942 года, сделал ремень, портупею.
Тут вдруг среди молодёжи грянула мода «милитари». Я вообще-то моду плохо понимаю, особенно такую. Ведь если в армии всё время с тряпкой по полу ползать, мало хороших впечатлений остаётся. Но в целом молодёжная мода мне нравится. И я подумал: какое же это милитари, когда к зелёной куртке пришивают два непонятных шеврона? Я взял и пришил на свою гимнастёрку со стоячим воротничком петлицы лейтенанта (коим я и являюсь) и начал носить в институт, на работу. Сначала смеялись. Потом спросили, где я достал такую модную вещь. Я был поражён: форма красноармейца теперь – модная вещь!
К тому времени у меня уже был почти полный набор вещей красноармейца. Я выезжал в таком виде в лес. Люди то хвалили за патриотизм, то пугались, некоторые думали, что началась война, приходилось успокаивать, отпаивать, мол, хлебни, дядя, ничего страшного, танки пройдут, и всё будет в порядке…
Тогда я понял, что всё это переросло в одну большую шутку, шутом в которой был я. Но ведь самое интересное – это реакция людей…
Немного походив в этой форме, я понял главное: у нашего человека красноармеец и энкавэдэшник – это коллективное бессознательное, архетип. Наш человек может спокойно смотреть на разную форму: милицейскую, современную военную – камуфляж, но когда он видит человека в плащ-палатке и пилотке, то сразу взрывается изнутри, хочет узнать: «Что случилось? Чем он может помочь? Где враг? Где фронт?» Если же на гимнастёрку надеть чёрный плащ, то превращаешься в энкавэдэшника – никто уже не смеётся, вопросов не задаёт, не улыбается. И это в голове у каждого!
Я понял, как бороться с бандитами. Надо такую форму носить! Иду как-то ночью: нормально так – гимнастёрка, портупея, чёрный плащ и дипломат. Не то что бандиты, милиционеры и те сразу уехали, когда я к милицейскому уазику подошёл, чтобы номер дома спросить! У нашего человека врождённая боязнь гимнастёрки и чёрного плаща. На уровне подсознания возникает мысль: «За мной пришли».
Любую другую форму наш человек либо не замечает, либо презирает, а вот красноармейскую очень уважает. Это же не государство, это родина.
Я поставил эксперимент (всё-таки инженер): приколол к форме 42-го года значок «КГБ СССР» и сел возле пивного ларька. Сижу, пью пиво. Пока значка не видно, все останавливаются, интересуются. Если видно – никто ничего не спрашивает, несмотря на то что ни КГБ, ни СССР давно нет! Это какая-то программа!
А знаете, какими глазами на эту форму смотрят граждане СНГ? Им становится страшно. Им кажется, что мы снова воюем, и их страны снова станут частью России, потому что когда мы воюем, то мы ещё полконтинента отхватываем. Этот бессознательный рефлекс есть у всех – у узбеков, у таджиков… Тоже врождённый.
Получается, не надо реформировать армию. Надо форму поменять – и всё! Хотя… Вдумайтесь в слово «реформа» – «реформа», то есть смена формы.
А с другой стороны, какая должна быть энергия без вектора, чтобы всё это делать? Ведь выглядишь как шут! Или нет? Наш человек это не как шутку воспринимает, он серьёзно подходит к этому: или со съёмок, или с фронта.
Захожу в магазин и, чтобы не пугать, говорю:
– Нет никакой скрытой камеры, это не розыгрыш!
Я-то имею в виду телерозыгрыш. А мне просто и гениально отвечают:
– Да мы поняли уже, что не розыгрыш… С какого фронта?
Только наш человек может думать, что где-то ещё есть солдаты 42-го года. Для наших это нормально: ну, заплутали, ну, про них штаб забыл… Легко!
Только у нас лицо кавказской национальности, увидев такую форму, говорит: «Уважаю».
В общем, я решил сделать прикол поинтересней. Как-то, приехав из лесу, пошёл к Вечному огню в парк. Там Вечный огонь и стела в честь павших во время Гражданской, хотя все екатеринбуржцы думают, что это Могила Неизвестного Солдата Второй мировой. Пришёл поздно вечером туда, там, как обычно, молодёжь руки греет у огня. Я у них спрашиваю, кому памятник. Мне отвечают: «Вечному огню». У меня видок нормальный: да, солдат в форме 42- го года, в плащ-палатке, винтовка зачехлённая – ничего необычного. И я начинаю тряпочкой протирать гранитную плиту с именами, она ж вся пыльная… Это вызывает шок и неподдельный интерес. Меня спросили искренне: «Своё имя отчищаешь?» Мне многие говорили, что я придурок и шут. Но понимаете, это не стыдно. Это же развлечение. Вы посмотрите, что мне отвечают! На этом дело не закончилось. Мимо проходил военный патруль… уже смешно, да? Когда они увидели одинокого солдата у Вечного огня, на собственной могиле протирающего плиту, сначала обомлели, потом походили вокруг (видимо, проверяли, не привидение ли я), потом набрались смелости и спросили:
– Документы есть?
Видимо, думали, что я сейчас им военный билет покажу образца 42-го года.
– Ты почему в форме?
Я так им отвечаю:
– Согласно уставам, это не форма уже лет семьдесят, в ней просто удобно и тепло.
– Мы знаем, что в ней тепло и удобно, почему на тебе форма?