Авианосец «Шторм». Суперавианосец, основа стратегического присутствия России в мировом океане, в состав его в оригинальной версии входили сто десять самолётов. Бомберы, истребители и штурмовики. Триста восемьдесят четыре метра от кормы до носа, сто тридцать тысяч тонн… И главное – его предстояло защищать электромагнитным пушкам. Как бы я ни не хотел делиться этой технологией, пришлось. Только зенитные электромагнитные пушки ПВО\ПРО, вкупе с мощным лазерным оружием могли обеспечить безопасность от угроз с воздуха.
Это было почти так же серьёзно, как вся остальная деятельность Абстерго, ведь именно авианосец – это то, что отделяет морскую державу от приморской. До нашего прибытия Россия только вяло демонстрировала флаг на этом поприще, но сейчас… сейчас предстоит показать свой характер. Это не просто большой корабль, это символ и одновременно хребет сильного флота. Именно поэтому к проектированию и постройке авианосцев я был максимально придирчив. Прежде всего – роботы в эллинге были заменены на тех, что я привёз с Ксандара. Более универсальных, более гибких и более быстрых. Конечно же, это только десяток.
Я решил сделать авианосцестроителям подарок-чит. А именно – помочь Силой, что бы первый корабль ввели в эксплуатацию как можно быстрее, что бы я получил практическую информацию по этому типу кораблей. Авианосец – это целый город, его и за год не обойдёшь, а количество мелочей, к которым нужно проявить внимание… ничем иным, кроме сверхразума Директора и Ареса нельзя объяснить эффективное управление его постройкой.
Собирался корабль стапельным, а не секционным методом, как остальные – поэтому количество работы, сваленной на конкретно ангарных дроидов многократно выше.
Я Силой мог сделать только одно – отлить детали корпуса, как из металла, так и из полимеров. И я этим занялся, ведь так было намного быстрее, чем использовать литейные и прокатные производства. И металл получался чище, однороднее.
Вернувшись в Екатеринбург и обозрев всё, что натворили тут мои нерадивые рабочие, я плюнул – пусть ведут эти проекты. Хуже вряд ли станет, главное – остановить их, если попробуют что-то новое.
Вторая половина лета – с середины июля по конец августа, стала самым горячим временем. Самым. Казалось бы, чего делать – свалил всё на Директора и отсчитывай бабло… НЕТ. Искин работал слишком активно, заигрывался. Бедный, несчастный я, летал между Москвой и Берлином чаще, чем пил чай. В ЕС активно развивался рынок нашей платёжной системы – мне приходилось буквально впихивать её на рынок, а для этого приходилось встречаться с различными чиновниками Евросоюза. И ещё – насчёт второго этапа строительства Маглева. Количество проектов было большим, поэтому я не понимаю, как у меня удаётся не забыть ничего, не говоря уж про то, что бы во всё вникнуть! Поэтому вникал я только в Маглев и платёжную систему.
И тем не менее! Работал с утра до ночи, а ещё одновременно с этим делал Силой детали авианосца, хорошо хоть Директор передавал мне мысленно каждую необходимую деталь, с точностью до долей микрометра.
Первого августа началось строительство линии маглева Москва-Минск. Процесс двигался с переменной скоростью – две линии маглева вели с обоих сторон. Пять бригад трудились не покладая рук, как и их дражайший верховный руководитель. Маглев имел свои, технические трудности, которые я и старался решить. Во-первых – нужно было наладить движение пассажирских поездов. Срок грузовой эксплуатации вышел. Ни одного серьёзного инцидента не произошло, несмотря на предельную загруженность линии Ёбург-Москва.
От презентации проектов дизайна поездов пришлось лететь срочно в Ёбург – решать проблемы строительного бизнеса, подписывать документы. И оттуда – лететь в Липецк, где Абстерго-Агро имеет свои проблемы со свиноводством в лице местных фермеров, желающих приобщиться к производству перспективных экспортных товаров. С одной стороны – тут и говорить не о чем – это конкуренты, с другой – я хотел, что бы именно они могли зарабатывать больше денег. Пришлось решать вопрос, причём – для этого пришлось помирить местных животноводов. Я, присутствуя на совещаниях, абсолютно не желал вникать, в то, у кого там корова родила, у кого активы больше и так далее.
На базу я приплёлся еле живой. Приплёлся, упал и там же заснул – в гостиной. Где мою усталую тушку через четырнадцать часов сна нашла Пегги. Нашла, растолкала:
– Хьярти, очнись.
– А? – я открыл глаза, – здорово. Что такое?
– Разделся бы хоть, – недовольно буркнула она.
– Ага…
– Чего такой убитый? – она отошла к камину и через секунду в гостиной начало теплеть.
– Я это… устал очень, – зевнул я, – даже моя, не слишком муторная должность – это адский труд.
– Ну а что ты хотел, – Картер вернулась к дивану, на котором я лежал, – если бы ты просто хотел заработать денег, то уже мог бы отсчитывать миллионы и заниматься более нужными делами… А так, – она улыбнулась, – твои проблемы. Кстати, мы со Стивом только вчера прилетели, отдыхали на Гавайях. Знаешь, играли, веселились, смотрели кино…
Я рассмеялся:
