что мы хотим видеть, другая – на некое аморфное нечто, что годится только что бы на парадах сапогами стучать по брусчатке, а в боевой обстановке оказалась непригодной. Ещё не все солдаты одели шлемы нового образца – тоже оргвыводы уже сделаны, ведь полные шлемы, со встроенными фильтрами песка и пыли, были выданы всем. Плюс такого шлема – он хорошо защищает от фугасного действия снарядов, потому что ударная волна до органов зрения и слуха доходит только опосредованно, через забрало.
Результат неутешительный – из пяти тысяч высаженных солдат лучше всего себя показали бойцы семьдесят шестой десантно-штурмовой дивизии. Они были экипированы по установленному образцу, действовали слаженно. Особенно по сравнению с остальными. Морская пехота показала себя кое-как, а после обстрела ракетами – и вовсе плохо. Комплектация неполная, действовали не по уставу, скорее мешали друг другу.
Дальше началось представление со спецэффектами, режиссированное мною и сотней дроидов-диверсантов, после того, как мы раскупили старые инженерные средства со складов. В операции участвовало двести тонн тротила, шестьдесят тонн динамита, несколько тонн специализированной огнесмеси, баки с авиационным керосином – он вспыхивает так красиво… Вся область учений была огорожена от местных и заминирована – пять тысяч простых мин- пугачей, снаряжённых обычным дымным порохом. Такая мина, при наступлении на неё, громко хлопает и шипит, оставляя за собой облачко белого дыма. Так проще регистрировать срабатывание.
Наверное, будь я органиком, сейчас бы злобно хохотал. Однако, я просто смотрел и радовался. Началось всё с серии мощных взрывов, а потом взрываться начало всё. На позициях, которые заняли десантники, стояли сторожевые вышки, инженерными зарядами им перебило опоры, вышки начали заваливаться, поднимая горы пыли. Хотя крыши соседних построек были специально усилены, было страшно. Динамит – недорогая и хорошая взрывчатка, относительно простая. И с неё я и начал – минут двадцать по всей зоне учений, то тут, то там, взрывалось всё. Мост, через который переправлялась колонна, был взорван сначала одна опора, последняя машина успела проскочить, а потом я взорвал все остальные. Солдаты оказались разделены, пришлось выкручиваться. Взрывались деревья, перегораживая проход по дорогам, корректируемая артиллерия – сорок четыре установки «Коалиция», заблаговременно поставленные в определённые точки, открыла огонь по противнику. Конечно же, снаряды были простыми болванками, к тому же высокоточными, но тем не менее – падали они в десяти шагах от бойцов, обдавая всех каменной крошкой. Глухие шлемы защищали солдат от таких мелочей.
Бой с тенью продолжался шесть часов – до восьми вечера. Четырнадцать моих САУ были уничтожены ответным огнём противника. Хотя противник не знал, что это полностью роботизированные САУ, так что война была по-взрослому. Почти. Все остальные САУ разбомбили прилетевшие тридцатьчетвёрки и штурмовые вертолёты, а так же крылатые ракеты и артиллерия кораблей. Иногда я не стеснялся долбануть по покинутой бойцами технике, так что после себя армия оставила дюжину разбитых стальными болванками БТРов, пару десятков машин, а так же тонны кирпичей.
Жаль, жаль, было интересно с ними поиграть. В результате только бойцы семьдесят шестой понесли минимальные условные потери, только одну серьёзную. Вакханалия закончилась нервными срывами и кучей ора по всем каналам на меня. Ну а я то что? Солдатов проверил, результат проверки – неутешительный. Придётся ещё отвечать за устроенное перед Хьярти и Зотовым, который сделал вид, что это всё – хитрый план. Но матерился сильно! Я говорил в том же ключе, но без мата – мы тратим миллиарды, триллионы, кредитуя ВПК и армию, и что я вижу? И пусть не виляет хвостиком, деньги им дали МЫ. И следить за целевым расходованием средств – наше неоспоримое право!
Контратака возымела успех. Зотов успокоился.
– Но это должно быть согласовано с нами. А если бы были жертвы?
– Жертв не было, – в который раз ответил я, – работали профессионалы своего дела, в условиях глубокой тайны, что бы никто солдатам не проговорился, даже намёка не было что бы.
Зотов кивнул:
– В Афганистане своих обстреливали, что бы потом не срались при виде талиба, но ради бога, сейчас же не восемьдесят восьмой! Это нарушение техники безопасности, – министр взмахнул руками, – и что я скажу пострадавшим? А их семьям?
– Это солдаты. И им предстоит война. И лучше, если они пострадают сейчас, чем потом придёт домой цинковая посылочка. В следующем году они вас благодарить будут за науку.
– Это может закончиться печально. А кто пострадал с вашей стороны?
– Никого. Беспилотники, мины, дистанционно-управляемая техника.
– Совсем никого?
– Сорок четыре «Коалиции», двадцать миллиардов рублей, вы разнесли в пух и прах. Это ничто, по сравнению с объективной информацией о боеспособности армии. Ведь именно благодаря полученной информации я буду составлять планы для своих сил и рекомендации для вашего штаба. Пока что оценка неутешительная. Из всех только бойцы семьдесят шестой дивизии ВДВ, брошенные на вертолётах, выполнили свою задачу в полной мере. Морпехи – вообще швах. Такое ощущение, что их от маминой сиськи только в военкомате оторвали, а на местах они учились постольку-поскольку.
– Это мы учтём, – Сухо ответил министр, – они, конечно, не подарок, однако, ты прав, большинство из них оказалось не готово к тому, что снаряды будут падать в десяти метрах от них.
– Это я учту. По каждому солдату есть краткое резюме, общий файл я вам перешлю.
