Безвкусица, морщится Дэниэл, завлекаловка. Но опять же, это Вегас, безвкусица здесь ходкий товар. В Вегас он ездил дважды — к другу на мальчишник и на медицинскую конференцию. И оба раза город казался ему безобразной карикатурой на Америку, неповторимой в своей чудовищности. Рестораны с вычурными названиями — «Маргаритавилль», «Кабо-Вабо». Искусственные вулканы, изрыгающие розовую пену. Торговый центр «Форум», стилизованный под Древний Рим. Живя здесь, забываешь, на каком ты свете. Радж и Руби, те хотя бы ездят по стране. Обычно они выступают в отеле «Мираж», но на странице «Расписание гастролей» сказано, что в эти выходные они дают представление в «Мистери-Лаундж» в Бостоне, а через две недели уезжают на месяц в Нью-Йорк.
Где они будут праздновать День благодарения? — думает Дэниэл. Радж почти всё время прячет Руби от Голдов, а раз в пару лет достаёт, как кролика из шляпы. Дэниэл помнит её шумной трёхлеткой, потом — серьёзной, наблюдательной девочкой пяти и девяти лет и, наконец, замкнутым подростком. Та их встреча закончилась бурной ссорой из-за «Хватки жизни», фирменного Клариного трюка. Радж вздумал учить этому трюку Руби, а Дэниэла подташнивало от одной мысли. Что, Раджу хочется поглядеть, как и дочь Клары тоже болтается на верёвке?
— Я берегу память о ней! — бушевал Радж. — А ты для этого сделал хоть что-нибудь?
С тех пор они больше не разговаривали, причём не только по вине Раджа. Дэниэл мог бы первым пойти на сближение — и до той размолвки, и даже после. Но рядом с Раджем и Руби ему всегда неуютно. В раннем детстве Руби была вылитый Радж, но, когда подросла, в ней проступили черты матери: те же ямочки на пухлых щеках, та же улыбка Чеширского Кота, те же каштановые кудри до пояса — только Руби, в отличие от матери, не красила их в рыжий цвет.
Временами, когда Руби бывала не в духе, Дэниэла посещало причудливое дежавю. Руби превращалась в голографию Клары, и Клара смотрела на него с укором. Он был с ней недостаточно близок, не знал, как серьёзно она больна. Это он потащил их тогда к гадалке — что повлияло на всех, но на Клару, пожалуй, больше остальных. Он как сейчас помнит её лицо в переулке, когда они вышли оттуда: распухший нос, на щеках слёзы, взгляд беспокойный и в то же время пустой, незрячий.
Дэниэл знает только домашний телефон Раджа. Сейчас они на гастролях, поэтому он жмёт на ссылку «Контакты». Там указаны адреса менеджера и рекламных агентов, а внизу кнопка: «НАПИШИ ЧАПАЛАМ!» Проверяют ли они почту, неизвестно — судя по всему, это ящик для фанатов, — и всё-таки Дэниэл решает рискнуть.
Перечитав письмо, Дэниэл волнуется: не слишком ли сухо? Добавляет: «Дорогой Радж», но
Он думал, что наутро проснётся в полседьмого, — хоть на службу уже не надо, к сорока восьми годам он сделался предсказуем, — но, когда звонит мобильник, солнце уже высоко. Дэниэл косится на часы, трясет головой, снова смотрит на циферблат: одиннадцать. Пошарив на столе, находит очки и телефон-раскладушку; надев очки, раскрывает телефон: Радж?
— Алло!
В трубке помехи.
— Дэниэл, — слышен незнакомый голос, — это… ди…
— Простите, — отвечает Дэниэл, — связь прерывается. Повторите, пожалуйста.
— Это… ди… здесь, в… гор… службы…
— Ди?
–.. ди, — настойчиво повторяет голос. — Эдди О… хью…
— Эдди О’Донохью? — Даже в искажённом виде имя отзывается в памяти. Дэниэл садится в постели, подсунув под спину подушку.
— Да… лиции… мы ветре… циско… вашей… стры… ФБР…
Эдди О’Донохью — агент ФБР, который расследовал смерть Клары. Он был на её похоронах в Сан-Франциско, а потом Дэниэл случайно встретил его в пабе на Джири-стрит. На следующий день Дэниэл проснулся с больной головой и недоумевал, как его угораздило столько разболтать Эдди, — хорошо, если тот спьяну всё забыл.
— … Съеду на обочину, — говорит Эдди, и вдруг его голос становится чётким. — Ну вот. Матерь божья, ну и связь здесь, просто дерьмовая! Как вы
