выслушав их, сенаторы сочли дела, связанные с Антиохом, более важными, но менее неотложными. Коль скоро царь пока удалился в Сирию, какова бы тому ни была причина, следует подумать о тиране. (3) Долго спорили, достаточно ли причин, чтобы объявить ему войну, или все, что касается Набиса Лакедемонского, следует оставить на усмотрение Тита Квинкция, (4) дабы он сделал, что сочтет отвечающим благу государства. На этом и согласились, полагая, что спешка или отсрочка тут не так уж важны для общего положения дел в государстве. (5) Важнее дознаться, как поведут себя Ганнибал и карфагеняне в случае войны с Антиохом.
(6) Люди из стана противников Ганнибала без конца писали своим высокопоставленным римским покровителям, каждый своему, будто Ганнибал шлет к Антиоху гонцов и письма, а к нему от царя тайно приезжали послы; (7) как некоторых диких зверей не укротить никаким искусством, так дух этого мужа неукротим и неусмиряем. Он недоволен тем, что в мирное время государство слабеет, от безделья впадает в спячку и проснуться может только от звона оружия. (8) Все это выглядело правдоподобным, и люди помнили о минувшей войне, которую он не только один вел, но и один разжег. Да еще и недавним своим поступком он восстановил против себя многих могущественных людей.
46. (1) В те времена в Карфагене господствовало сословие судей118; они были тем сильнее, что их должность была пожизненной – в ней те же самые люди оставались бессменно. (2) Имущество, доброе имя, сама жизнь каждого – все было в их власти. Если кто задевал кого-нибудь одного из их сословия, против него ополчались все; при враждебности судей на такого сразу находился и обвинитель. (3) И вот в обстановке необузданного владычества этих людей, пользовавшихся своими чрезмерными возможностями отнюдь не как подобает гражданам, Ганнибал был избран претором119. (4) Он велел позвать к нему квестора, но тот пренебрег приказом, держа сторону противников Ганнибала, а кроме того, после квестуры он должен был перейти во всесильное сословие судей и потому надмевался в силу будущего могущества. (5) Сочтя это возмутительным, Ганнибал послал вестового, чтобы квестора схватить, а когда того привели на сходку, произнес обвинение не столько ему, сколько всем судьям, пред высокомерием и властью коих бессильны законы и должностные лица. (6) Заметив, что его речь слушают благосклонно и что надменность судей представляется опасной также и для свободы простых людей, он тотчас предложил и провел закон о том, (7) чтобы судьи выбирались на один год и никто не мог оставаться судьей два срока подряд. Насколько Ганнибал снискал этим расположение простого народа, настолько же уязвил он большую часть знати. (8) И еще в другом деле он, стараясь на общее благо, вызвал к себе вражду. Некоторая часть государственных сборов растрачивалась по нерадению, а еще часть присваивали и делили между собой некоторые знатные и облеченные властью люди. (9) Не хватало денег даже на ежегодную дань римлянам, и стало ясно, что частным лицам угрожает новый тяжкий налог120.
47. (1) Ганнибал сначала разузнал, какие существуют пошлины в гаванях и на суше, чего ради они взимаются, какая их часть уходит на покрытие обычных государственных нужд и сколько расхищается казнокрадами. (2) Затем он объявил на сходке, что по взыскании недостающих сумм государство окажется достаточно состоятельным, чтобы платить дань римлянам, не прибегая к налогу на частных лиц, и сдержал обещание.
(3) Вот тогда-то люди, столько лет кормившиеся казнокрадством, взъярились, как будто у них отняли свое, а не наворованное, и принялись натравливать на Ганнибала римлян, которые и сами искали повода дать волю своей ненависти. (4) Публий Сципион Африканский долго сопротивлялся: он считал, что не подобает народу римскому подписываться под обвинениями121, исходящими от ненавистников Ганнибала, унижать государство вмешательством в распрю у карфагенян. (5) Достойно ли, не довольствуясь тем, что Ганнибал побежден на войне, уподобляться доносчикам, подкреплять присягой напраслину, приносить жалобы? (6) И все-таки верх одержали те, кто настоял, чтобы в Карфаген были отправлены послы с извещением тамошнему сенату о сговоре Ганнибала с царем Антиохом и об их замысле разжечь войну. (7) Послов было трое – Гней Сервилий, Марк Клавдий Марцелл и Квинт Теренций Куллеон. Прибыв в Карфаген, они по наущению недругов Ганнибала велели на расспросы о цели приезда отвечать, (8) что явились они для разрешения спора карфагенян с нумидийским царем Масиниссой. (9) Все в это поверили – один только Ганнибал не дал себя обмануть и понял, что римлянам нужен он: условием мира для карфагенян будет продолжение непримиримой войны против него одного. (10) Итак, он решил покориться обстоятельствам и своей судьбе. Заранее приготовив все для бегства, он провел день на форуме, дабы отвести возможные подозрения, а с наступлением сумерек вышел в том же парадном платье к городским воротам в сопровождении двух спутников, не догадывавшихся о его намерениях.
48. (1) Кони были наготове в назначенном месте. Ночью Ганнибал пересек Бизакий (так карфагеняне называют некую область)122 и на следующий день прибыл в свой приморский замок, что между Ациллой и Тапсом. (2) Там его ждал заранее снаряженный корабль с гребцами. Так покинул Ганнибал Африку, сокрушаясь больше об участи своего отечества, чем о собственной. (3) В тот же день он приплыл на остров Керкину123. Там в гавани стояло несколько финикийских грузовых кораблей с товарами. Когда он сошел с корабля, все сбежались его приветствовать; любопытствующим он велел сказать, что отряжен посланником в Тир. (4) Его, однако, взяло опасение, как бы ночью какой-нибудь из этих кораблей не снялся с якоря и в Тапсе или Гадрумете не стало бы известно, что Ганнибала видели на Керкине. Тогда он приказал готовить жертвоприношение и велел пригласить корабельщиков и купцов, (5) а паруса с реями снять, чтобы на берегу устроить для пирующих тень, – ведь лето было в разгаре. (6) Пир в тот день дан был со всем великолепием, какое дозволяли средства и время, – он был многолюдным, пили много и до глубокой ночи. (7) Улучив момент, чтобы не быть замеченным кем-нибудь в гавани, Ганнибал вывел корабль в море. (8) Остальные пробудились ото сна лишь на другой день в тяжелом похмелье. Было уже поздно, да к тому же несколько часов они потеряли, возвращая оснастку на корабли, размещая и прилаживая ее.
(9) А в Карфагене перед домом Ганнибала собралось множество людей, привыкших его посещать. (10) Когда стало известно, что хозяина дома нет, на форуме собралась толпа людей, разыскивавших главу государства. Одни предполагали, что он бежал, как то и было на самом деле, (11) другие – что он убит из-за происков римлян, и это особенно возмущало толпу. На лицах людей выражались самые несходные чувства, как и бывает, когда государство расколото разногласиями, а граждане сочувствуют кто одной стороне, кто другой. Наконец пришла весть, что Ганнибала видели на Керкине.
49. (1) Римские послы изложили все в карфагенском сенате. Римским отцам-сенаторам достоверно известно, сказали они, что и в прошлом Филипп начал войну против римлян, подвигнутый к тому прежде всего Ганнибалом, (2) и ныне тот же Ганнибал шлет гонцов и письма к Антиоху и этолийцам – он замышляет подтолкнуть Карфаген к мятежу; а куда он сейчас бежал, как не к царю Антиоху? Не угомонится он, пока не втянет в войну весь мир. (3) И это не должно сойти ему с рук, если только карфагеняне хотят, чтобы римский народ поверил, что они ни к чему подобному не причастны, а Ганнибал действовал без их ведома и без согласия государства. (4) Карфагеняне ответили, что сделают все, что ни сочли бы правильным римляне.
(5) Ганнибал же благополучно добрался до Тира – там, у основателей Карфагена124, он был принят как прославленный соотечественник, со всеми возможными почестями. Оттуда через несколько дней он отплыл в Антиохию, (6) где узнал, что царь уже двинулся в Азию. Ганнибал встретился с его сыном, справлявшим обычайное празднество с играми в Дафне125, и был им обласкан, но, не мешкая, поплыл дальше. (7) Царя он нагнал в Эфесе. Тот все еще колебался и не мог отважиться на войну с Римом – прибытие Ганнибала сыграло немалую роль в принятии им окончательного решения.
(8) В это же время и этолийцы разочаровались в союзе с римлянами – их послы стали на основании прежнего договора требовать Фарсал, Левкаду и некоторые другие города, а сенат опять отослал их к Титу Квинкцию.
КНИГА XXXIV
1. (1) Среди забот, что принесли римлянам великие войны – и те, что недавно закончились, и те, что вот-вот грозили начаться, – возникло дело, о котором и упоминать бы не стоило, если бы не вызвало оно бурные споры. (2) Народные трибуны Марк Фунданий и Луций Валерий предложили отменить Оппиев закон. (3) Этот закон провел народный трибун Гай Оппий в консульство Квинта Фабия и Тиберия Семпрония [215 г.]1, в самый разгар Пунической войны; закон запрещал римским
