достану! А пока вот, это кольцо – из моего университета, и мне оно очень дорого, – и он снял со своего пальца серебряное кольцо-печатку с гравировкой тигра и с аквамарином, и осторожно надел мне его на палец. Конечно, оно мне было великовато, даже на среднем пальце, но более дорогого подарка я себе представить не могла.
Он меня еще раз обнял – несколько неуклюже, стараясь не задеть мою сломанную руку, и впервые поцеловал меня в губы, что мне очень понравилось. Потом он поцеловал мою здоровую руку, еще раз осторожно обнял меня и, помахав мне на прощанье рукой, вышел из кубрика. Я заревела, и тут вернулась Лариса.
– Что случилось, Мейбел? – спросила она.
– Ты знаешь, я, наверное, скоро стану Аллой Ивановной Домбровской…
– Поздравляю! – она крепко обняла меня. – А что тогда ревешь?
– Но только если его не убьют… – и я заревела еще громче.
Часть 2
А ПОЕЗД ВСЕ БЫСТРЕЕ МЧИТ НА ЮГ…
Я специально предложил этому молокососу Луи-Наполеону встретиться в Кале, городе, который был британским больше двух веков. Отсюда уходили в поход войска славного короля Генриха V и Черного Принца, чтобы громить шумные и пестрые рыцарские полки французских королей во время Столетней войны. Ведь недаром до 1800 года короли Британии носили среди прочих титулов и такой, как «король Франции», а правивших в Париже монархов они даже в международных договорах называли не иначе как «человек, именующий себя королем Франции».
Потом королей во Франции не стало, и после десятка лет революционной неразберихи к власти пришел император Наполеон. Да, тот Наполеон был куда умнее нынешнего. Потому-то он и был опасен, а этот…
Я посмотрел на стоящего напротив меня человека и вдруг вспомнил, какой он был молодой и жалкий, оказавшись в Британии после побега из тюрьмы в 1846 году. Именно я пригрел беглеца, дал ему денег, а потом, после революции 1848 года, когда Франция снова стала республикой, подвигнул его вновь попытаться захватить трон, когда-то принадлежавший его дяде. И он не забыл – вижу по его глазам, – кто именно ему когда-то помогал. И пусть я сейчас не стою у руля внешней политики Соединенного королевства, но этот свежеиспеченный император знает, кто фактически руководит всеми иностранными делами, и кто сделал все, чтобы эта война началась. Тем более что как только парламент утвердит мою кандидатуру, я вновь стану премьер-министром королевства.
Да-да, именно я сделал все, чтобы объединить силы Европы против этого варвара – русского императора Николая. Ведь он и венский деспот князь Меттерних всегда были врагами Британии. Я давно мечтал взорвать «Священный союз» трех монархов, мешавший старой и доброй Англии подмять под себя всю Европу. Но Меттерних умер, а граф Буоль, сменивший его, – бесцветное и тупое ничтожество. С русским же императором надо было кончать, и как можно скорее. Для этого-то мне и понадобился свой ручной император, который, в отличие от его великого дяди, позер и бездарь.
Но он вполне устраивал меня тем, что люто ненавидел Россию и русских, и его страна обладала могучей сухопутной армией, в отличие от Британии, которая всегда была сильна своим флотом. Впрочем, как показали последние события, даже наш славный королевский флот не смог справиться с этими проклятыми русскими. Разгром на Балтике смешал мне все карты. Надо было начинать все сначала. Для этого я и прибыл в Кале.
– Ваше величество, – произнес я, когда затянувшееся молчание стало совершенно неприличным, – нам надо обсудить случившееся на Балтике и принять решение о дальнейших наших совместных действиях.
– Да, милорд, – кивнул император, – Балтику мы потеряли. И вместе с ней были потеряны наши корабли и десантный корпус моего славного генерала графа Барагэ д’Илье. Тяжелая потеря. Но мы, милорд, проиграли сражение, но не проиграли войну. Франция намерена воевать и дальше с русскими варварами. Я намерен приложить все усилия, чтобы воспрепятствовать распространению их влияния и заставить русских вернуться в Азию, откуда они и пришли. Россия – не европейская держава, она не должна быть и не будет таковой, если Франция не забудет о той роли, которую ей надлежит играть в европейской истории… Стоит ослабить связи русских с Европой, и они сами начнут движение на Восток, чтобы вновь превратиться в азиатскую страну. Лишить их Финляндии, балтийских земель, Польши и Крыма не составит труда. Это станет грандиозным падением России, но она его сама вызвала…
Я кивком головы согласился с императором, но про себя подумал, что его слова «не составит труда» явно не соответствуют действительности. В прошлом году русские дважды разбили турок на Кавказе, потом был Синоп. А в этом году – наше поражение на Балтике. Я молю Бога, чтобы за ним не последовало еще одно.
– Ваше величество, – осторожно спросил я, – может быть, стоит ускорить нашу высадку в Крыму? Ведь экспедиционный корпус уже три месяца сидит в Варне, ежедневно теряя десятки человек от заразных болезней. Если в самое ближайшее время они не тронутся с места, то он просто вымрет, так и не сделав ни одного выстрела по неприятелю.
– Да, милорд, – согласился со мной император, – вчера я отдал приказ маршалу Сент-Арно свернуть лагерь и начать погрузку на корабли. Надо высаживаться в Крыму. Наша цель – Севастополь. Я напомню вам слова герцога Аргайла, сказанные в ноябре прошлого года, когда обсуждались планы
