– Ваше величество, я готов немедленно приступить к выполнению своих обязанностей.
– Вот и отлично. Завтра в девять часов утра я назначил аудиенцию генералу фон Герлаху и послу фон Бисмарку. А в час дня – новому австрийскому канцлеру фон Рехбергу унд фон Ротенлевену. Конечно, согласно протоколу, первым мне надлежало бы принять австрийца, ведь он – канцлер, а потом уже посланцев Берлина.
– Я полагаю, что тем самым вы желаете послать сигнал пруссакам, что они – дружественная нам нация, а австрийцы должны это звание еще заслужить.
– Именно так, господин подполковник. Вы весьма точно описали сложившуюся ситуацию.
Мы обсудили возможные темы для беседы, а также личности всех трех визитеров, после чего я провел три часа в библиотеке и заодно припахал свою команду. Так что поспать мне удалось не более четырех часов.
А сейчас мы с императором, с утра пораньше, должны окончательно подготовить стратегию нашей беседы с гостями из двух германских государств…
– Позвольте представить вам моего советника, гвардии подполковника Андрея Борисовича Березина, – сказал император после того, как поприветствовал Герлаха, который, в свою очередь, представил ему Бисмарка.
Герлах оказался примерно таким, как я его себе и представлял – полным человеком в генеральском мундире с венцом седых волос, седыми бакенбардами и холодным взглядом серых глаз, контрастировавшим с его доброжелательной манерой держаться. А вот Бисмарк был схож со своими всем известными фотографиями, разве что был значительно моложе, а усы и то, что оставалось от его волос, были рыжими. Но взгляд его был настороженный и острый. Увидев меня, он чуть заметно кивнул Герлаху. Интересно, чем именно заинтересовал его скромный подполковник, к тому же одетый в форму гвардейского офицера XIX века.
Первая часть разговора была сугубо официальной. Бисмарк вручил императору верительные грамоты и произнес небольшую речь, посвященную надеждам на добрые отношения между Россией и Пруссией. Как я и ожидал, он подчеркнул, что союз двух великих европейских держав – ключ к миру и процветанию Европейского континента.
«Интересно, – подумал я, – ведь Пруссия пока еще великой европейской державой не является, а то, что сказал новоиспеченный посол – это прямой намек на то, что Пруссия надеется на поддержку России в воссоединении немецких земель под ее эгидой».
Ну что ж, именно эту тему, в числе прочих, мы с императором обсудили сегодня утром. Тогда, узнав, как именно происходил этот процесс в нашей истории, император, подумав, сказал:
– Тут не все так просто. Имеются и некоторые пока еще нерешенные вопросы. Например – тот же Вюртемберг, в котором моя дочь Ольга – супруга наследника престола Карла Евгения.
– Я понял вас, ваше императорское величество. Иными словами, вы полагаете, что неплохо бы сделать так, чтобы Вюртемберг оставался независимым. Возможно, с присоединением Великого герцогства Баден к Вюртембергу. Зато в наших интересах подчинение Пруссии Эльзаса и даже Северной Лотарингии, где большинство жителей говорит на немецких диалектах, чтобы остановить экспансию Франции на восток и северо-восток.
Император задумался, а потом заметил:
– Наверное, и Баварии тоже. Вряд ли королевство Бавария без нашей поддержки станет реальным противовесом Австрии и Пруссии.
– Именно так, ваше величество. У нее нет выбора – или она станет вассалом Австрии, или – Пруссии. Первое в свете недавних событий нежелательно, даже если новый австрийский канцлер и считается дружественным России.
А теперь Николай Павлович покосился на меня, ожидая моего ответа «железному канцлеру». Ну что ж, пора произнести первое слово в мировой политике. Я улыбнулся, и сказал:
– Господин генерал, господин посол, в наших интересах существование сильной Пруссии. Более того, если Пруссия окажет нам серьезную помощь в нашей войне с Францией и Англией, то мы будем готовы поддержать вопрос о принадлежности Пруссии Эльзаса и немецкой части Лотарингии, при соблюдении, конечно, прав франкоязычного меньшинства. Единственное, что мы бы хотели заранее обговорить в дополнение к различным торговым привилегиям – это то, что мы вынуждены настаивать на сохранении независимости Вюртемберга. Присоединение Бадена к последнему ознаменует торжество справедливости, ведь и тот, и другой – части бывшего герцогства Швабского.
Я умышленно не стал напоминать, что к последнему относились и Западная Бавария, и Южный Эльзас, да и части Швейцарии. А Бисмарк неожиданно улыбнулся. Похоже, мы предложили ему даже больше, чем он ожидал.
– Распространяется ли это и на Баварию?
– Нет, эксцеленц, – улыбнулся я. – Если Бавария войдет в состав Пруссии, либо свяжет себя договорными отношениями с последней, Российская империя не будет против. Особенно при наличии преференций для российских интересов.
В ответ Герлах от имени короля Фридриха подтвердил, что Германия готова строить заводы на российской территории для производства практически
