– Понятно… Из каких кораблей состоит этот караван и каков его груз?
– Несколько пароходов с баржами, плюс один быстроходный катер. И еще солдаты, говорят, что около двух рот. Насчет грузов ничего сказать не могу – данных о них у меня нет.
– Ну что ж, это сходится с тем, что мы уже знаем из других источников. Да и не так уж там всего много, вряд ли это поможет русским. Только вот почему вы не рассказали нам об этом раньше?
– Увы, эти сведения держались в секрете. Скажите спасибо, что я вообще нашла человека, который об этом знал… И еще. Готовится третий караван, который пойдет по волжскому пути. Поездом до Твери, далее по реке. Как именно он попадет в Черное море, я не знаю, но думаю, что когда мой знакомый об этом узнает, он мне все расскажет.
– Интересно, голубушка, очень интересно. И особенно, где именно он вам это расскажет? Не в постели, случайно? Ладно, ладно, шучу. Я не ревнивый, ради такого можно и потерпеть.
Дальнейшее все пошло по накатанной колее – чертыхание, сопение (попробуй, быстро расстегни все эти пуговки и крючочки), шорох снимаемой одежды, минута-другая страсти и долгое приведение себя в порядок. Я повернулся к Николаю Львовичу:
– Ну что ж, похоже, акции нашей Лизы резко пошли в гору.
– Господа, его императорское величество примет вас, – сообщил нам флигель-адъютант, выходя из царского кабинета. Через минуту дворцовый лакей открыл дверь и с поклоном предложил нам войти.
Я с любопытством осмотрел кабинет императора. Да, обстановка была скромной, можно даже сказать, спартанской. Железная койка, застеленная шерстяным одеялом, письменный стол, на каминной полке бюст графа Бенкендорфа – друга и спутника царя во всех его путешествиях. И сам Николай I в мундире Преображенского полка, с улыбкой встречающий нас.
Много лет проработал я профессором в Военно-медицинской академии. Нет, по профессии я не врач, а химик. Так уж получилось, что в постсоветское время найти новых преподавателей было не так-то просто, и меня уговорили повременить с выходом на пенсию. Но в прошлом июне, когда я отпраздновал 75-летие, моей Варечке удалось уговорить меня, и я торжественно заявил, что этот учебный год будет последним. Пора, что называется, и честь знать. Да и отдохнуть не мешает.
Тем более что если у меня со здоровьем до сих пор было все более-менее в ажуре, то у нее начались проблемы, и мы решили поменять сырой климат Северной столицы на солнечный севастопольский, где я пятнадцать лет назад унаследовал домик на Северной стороне, недалеко от моря. Варечка трижды летала туда, договорилась о ремонте, обустроила сам домик и прилегающий к нему участок. Она показывала мне фото – садик, веранда, спальня, столовая, мой и ее кабинеты…
Только вот человек предполагает, а Бог располагает – не успели мы отпраздновать золотую свадьбу, как однажды, проснувшись и, как обычно, поцеловав супругу, я обнаружил, что она умерла во сне. Я поблагодарил Бога за то, что он подарил нам пятьдесят лет совместной жизни, равно как и за то, что она не мучилась перед кончиной.
Но без нее мне стало тяжко. Да, у нас есть дети, внуки, даже правнук недавно появился, но супруги мне ох как не хватает…
Мои бывшие курсанты, которые теперь сами служат преподавателями ВМА, каким-то образом договорились о том, чтобы я в качестве «почетного курсанта» отправился на «Смольном» вокруг Скандинавии. Вообще у меня с курсантами – как бывшими, так и настоящими – отличные отношения. Я для них, понятно, «Слон», хотя моя фамилия ничего общего с этим симпатичным животным не имеет. Мой дед был поляком, а фамилия «Слонский», с мягким «с» и носовым «о» вместо «он», на самом деле означает «Силезский».
Кто-то из моих предков, похоже, был родом из тех краев. В ВМА даже выражение такое появилось, «попасть под слона» – то есть прийти на мой экзамен неподготовленным и получить «банан».
А года четыре назад произошло, как в известном анекдоте – сижу я в кабинке в туалете, а слева от меня студент кричит: «Ну, как экзамены?» А второй, с другой стороны: «Да вот, все бы хорошо, только “попал под слона”, скоро пересдача, боюсь, что он опять на меня наступит». Потом этот курсант – сейчас, кстати, он один из лучших практикантов в клинике – ответил мне на пятерку, я ему и говорю: «Видите, не наступил на вас слон, а вы боялись». Тот покраснел, а я ему с усмешкой – мол, не надо было в туалете перекрикиваться, если не знаешь, кто сидит рядом.
Именно он, Юра Черников, в составе делегации и передал мне приглашение на «круиз», а также поздравление с днем рождения, красиво оформленное бывшими учениками. Естественно, с изображением слона.
Когда же мы вдруг очутились в прошлом, я пошел к Дмитрию Николаевичу Кольцову и заявил ему – мол, товарищ капитан 1-го ранга, у нас тут куча курсантов, которые от безделья скоро на стенки полезут. Почему бы не учредить для них университет в XIX веке?
Дмитрий Николаевич подумал и говорит:
– Владимир Михайлович, идея, конечно, богатая, только кто в этом университете преподавать будет?
А я ему готовый проект подаю, рукописный, понятно – ну не люблю я эти компьютеры. Хорошо еще, почерк у меня не врачебный, все-таки офицер
