– Из нее, господин доктор, – ответил и, желая прекратить этот разговор, сказал: – Где я могу приступить к оказанию помощи раненым?
Доктор Кеплер, спохватившись, взял меня за рукав и привел в небольшую комнатушку, где стоял сколоченный из досок стол – видимо, он должен был заменить операционный, и рядом с ним несколько таких же наспех сколоченных лавок.
– Вот ваше рабочее место, молодой человек, – усмехнулся он. – У нас тут все по-спартански – уж не обессудьте. Я постою тут немного, посмотрю, как вы оперируете. Вам еще что-нибудь нужно для работы?
– Где я могу помыть руки с мылом?
– Вы что, – ухмыльнулся доктор, – верите в россказни Земмельвайса?
– Земмельвайса? – я пожал плечами. Фамилию эту я где-то слышал, но где и в связи с чем – никак не мог вспомнить.
– Игнац Земмельвайс – венский врач, который решил, что руки нужно мыть перед каждым приемом пациентов, – поспешил просветить меня коллега. – За это его уволили из клиники.
– А вот это зря, господин доктор. У нас только так и делают перед операцией. Да, и еще – мне нужен спирт. Много спирта.
– Спирт? – подозрительно покосился на меня врач. – А это вам еще зачем?
Мне вдруг вспомнился бородатый анекдот про Чапаева. Василий Иваныч расстрелял фельдшера, и тут к нему приносят раненого красноармейца. Он говорит: «Я сам буду делать операцию». Заходит за ширму и командует: «Скальпель! Марля! Спирт! Зажим! Спирт! Еще спирт! Огурец!»
Но вслух я лишь сказал:
– Спирт необходим для дезинфекции хирургических инструментов. Если его нет, можно их хорошенечко прокипятить в стерилизаторе.
Врач как-то странно посмотрел на меня, покачал головой, а потом сказал:
– Ну, если это необходимо… У меня есть немного водки. А спирт я попрошу найти для вас нашего провизора.
– Вот и отлично, господин доктор. А еще мне нужны ассистенты.
– Двух я могу вам дать. – Врач оглянулся и крикнул солдатику, который стоял у входа в комнатушку и с любопытством смотрел на меня: – Федька, иди сюда! Нет, сначала позови Ваню, будете вдвоем ассистировать доктору. Да, и еще, – он снова повернулся ко мне, – есть тут одна особа, говорит, что приехала с Альмы, прямо с поля битвы. Она просится к нам, говорит, что готова помогать ухаживать за ранеными. Зовут ее то ли Даша, то ли Маша… Вон, кстати, и она…
И он указал рукой на худощавого подростка в полувоенной форме, который с тазиком, заваленным окровавленными бинтами, быстрыми шагами шел по коридору госпиталя.
Меня словно током ударила. Это же была знаменитая Даша Севастопольская! Я читал про нее в учебнике истории, а когда посетил Севастополь и знаменитую Панораму, то гид рассказывал нам о ее геройских делах, и фото ее показывал. Только на нем она была в женском платье.
Не задумываясь, я сказал своему коллеге:
– Очень хорошо. Пусть и она тоже будет мне помогать.
Вскоре мне принесли тазик и кувшин с водой, я помыл руки с мылом и заставил сделать это же Федора, Ивана и Дашу. Потом я разложил хирургический инструмент на чистой клеенке, быстро объяснил помощникам, что и как называется. В мою «операционную» внесли первого пациента.
Так-так-так… Пулевое ранение в бедро, кость не задета, крупные сосуды тоже, а вот сама рана мне что-то не нравится. Похоже, что она начинает гноиться. Ну что ж, с Богом – приступим…
Работали мы в этот день до двух часов ночи, сначала при солнечном свете, потом при светодиодной лампе на батарейках, которая очень удивила моих ассистентов. Пришлось Федю еще пару раз гонять за спиртом и за кувшинами с чистой водой. Общего наркоза я не применял, так как у меня не было с собой соответствующих препаратов. Не мог я использовать и эфирный наркоз, который уже успешно применял Николай Иванович Пирогов – для этого мне нужен анестезиолог, либо человек хоть с каким-нибудь опытом администрирования наркоза.
Вместо общего наркоза я прибегал к его суррогату – давал выпить раненым стакан водки. Алкоголь хоть на чуть-чуть снижал боль. Но все равно мои ассистенты в случае нужды крепко держали пациента, не давая ему дергаться и мешать проводить операцию.
В некоторых случаях я использовал местный наркоз. Мы сумели спасти жизнь всем нашим десятерым пациентам, которых мне пришлось в этот день прооперировать. Каким-то чудом удалось избежать ампутаций, а вот запасы моих медикаментов и перевязочных материалов заметно убавились. Еще несколько дней работы в таком темпе, и у меня закончатся все мои лекарства. Нужно будет подумать об использовании местных их заменителей, если, конечно, Сан-Хуан с компанией не прибудут в самое ближайшее время в Севастополь. Ну что мне стоило взять с собой еще один чемоданчик с лекарствами…
И только когда лампа начала тускнеть, а последнего пациента дюжие санитары осторожно переложили с операционного стола на носилки, я вспомнил, что в последний раз ел еще на траверзе мыса Тарханкут, и что мне ужасно хочется хоть чем-то успокоить свой пустой желудок, который урчал и мяукал, как домашняя кошка. Но сил у меня уже не было – и я попросил Федю принести мне поесть.
Через пять минут тот вернулся, неся корзинку с провизией, кувшин с молоком и чистый рушник. Вместе с ним пришел и доктор Кеплер. Тот с интересом посмотрел на операционный стол, с которого Даша уже успела стереть кровь, и спросил у меня:
