постоянно пели в уши, что лучше б я сидел над учебниками и делал домашние задания, чем шлялся невесть где, но получилось так, что мои детские похождения пригодились мне, причем в XIX веке (с ума сойти!)
В этой истории, как и в нашей, враг напал на Балаклаву с двух сторон – с суши, теми силами, которые британцы после Альмы направили в обход Севастополя, а потом и с моря. Вчера вечером в бухту осторожно, меряя глубину лотом, буквально вползли четыре вражеских фрегата и столько же транспортов. А ведь местное начальство клялось и божилось, что Балаклавская бухта недоступна для больших кораблей из-за недостаточной глубины.
Но британцы так не считали. Перед войной их купеческие корабли не раз «случайно» заходили в Балаклавскую бухту и делали промеры фарватера. И вот теперь сотня бойцов Греческого батальона и батарея поручика Ивана Маркова – четыре полупудовые мортиры, – заняв позицию среди развалин генуэзской крепости Чембало, вступили в бой с неприятелем. Причем бой вести им пришлось одновременно с морским и сухопутным противником. Не все, впрочем, было так однозначно – английские фрегаты нет-нет да и накрывали ядрами свою же пехоту, а полевые батареи в пороховом дыму палили по фрегатам.
Греки стойко держались, но мортиры поручика Маркова вскоре замолчали – кончились боеприпасы. Обстрел развалин крепости прекратился лишь с наступлением темноты. «Эх, не продержаться нашим, – подумал я, – если, конечно, им не помочь…»
Сказать честно, мне уже осточертело сидеть на попе без дела – ведь после Бомарзунда мы вынужденно лодырничали. Даже англичанина «Раптор» потопил, смешно сказать, без нашей помощи, огнем из крупняка. Так что, как только в лагерь заявился Хулиович, то я сразу в ультимативной форме потребовал у него «сладкого». А именно – возможности сократить численность вражеского флота. Тот подумал и согласился.
Вчера ранним утром, когда на море лег туман, «Раптор» забросил нас на эту площадочку и тут же отчалил. Если все пройдет по плану, то нас заберут отсюда же сразу после того, как мы сообщим по рации о необходимости нашей амбаркации. Впрочем, на всякий случай нам оставили две надувные десантные лодки с подвесным мотором. Возможно, придется уносить ноги от погони… А в самом крайнем случае оставим все в той самой пещерке – я проверил, она на том же месте, где была в моем времени – и налегке пешедралом по скале будем уходить к своим. Как и куда, я, наверное, смогу показать с закрытыми глазами.
С собой мы прихватили четыре мины УПМ и четыре «адских машины», слепленных нами, что называется, на коленке. Попробуем их в деле. Мы решили установить таймер на девять утра – это даст нам возможность вернуться к месту погрузки за полчаса до взрыва.
– С Богом, ребята! – сказал я и плюхнулся в теплую воду Балаклавской бухты. На десять человек у нас было пять буксировщиков, в четырех из них было по мине УПМ, а в пятом – четыре мины-самоделки. Для фрегатов они слабоваты, а для сопровождающих их судов – в самый раз.
Все прошло без сучка и задоринки, как говорит наш шеф, «без шума и пыли». Ровно в семь мы были на месте. Вся дальнейшая работа заняла чуть менее получаса. И вот мы уже «мчимся» к нашей площадочке со скоростью аж в три узла. Без четверти девять, уже с суши, я поднял в небо квадрокоптер, который дал нам напрокат капитан Сан-Хуан.
Нечасто нам удается видеть результаты своей работы. А тут, пожалуйста – смотри и любуйся. Фрегат, обстреливающий генуэзскую крепость, неожиданно подпрыгнул от мощного подводного взрыва, после чего переломился пополам и превратился в «буль-буль-терьера». Два других накренились набок. Мачты их коснулись воды, и они перевернулись. А еще один взлетел на воздух – видимо, у него взорвался порох в крюйт-камере.
Кстати, и все наши самоделки сработали штатно – четыре британских парохода, маячившие у входа в Балаклавскую бухту, получив подводные пробоины, тоже затонули. Да, пора ставить памятник затопленным британским кораблям в Балаклаве, хотя они и не наши. Ну и что? Затопили их как раз мы, так что имеем право. Балаклава для британцев становится явно несчастливым местом. Ко всему прочему корпуса затопленных кораблей закупорили вход в бухту, и она вряд ли теперь станет местом базирования британского флота и лагерем сухопутных сил королевы Виктории.
Наблюдая за панорамой Балаклавы с помощью квадрокоптера, я обратил внимание, что войска неприятеля после потопления фрегатов отошли от развалин крепости, а потом с быстротой необыкновенной двинулись назад, к окраине Балаклавы. Нет, не герои они, не герои – испугались неизвестного. А самое главное, точно не направятся нас искать. Ну что ж, пора «Раптору» вернуться за нами… И я стал вызывать штаб по рации.
– Бабушка приехала! – произнес я фразу из книги Богомолова «Момент истины». Конечно, это ребячество – ну не сможет пока никто в этом мире перехватить наши разговоры, а потому – зачем шифроваться? Но все равно очень приятно. После Бомарзунда – это уже вторая победа моих ребят, которая приближает окончательную победу над этим НАТО XIX века. Вторая из двух попыток – прошу обратить внимание! И без единой осечки. Эх, лишь бы не сглазить…
Когда я подъехала к дому Нахимова, адмирал уже ждал меня, одетый в свой неизменный морской сюртук, фуражку, сдвинутую на затылок, и брюки, именуемые здесь панталонами. Он держал под уздцы вороного коня.
– Здравствуйте, Павел Степанович! – приветствовала его я.
– Здравствуйте, Мария Александровна, – вежливо ответил он мне, и вдруг на лице его появилось крайнее удивление.
– Что-то случилось, Павел Степанович? – поинтересовалась я.
– Вы… Вы в брюках… и в мужском седле-с…
«Конечно, – подумала я, – дамы здесь если и ездят на лошади, то только в дамском седле и в специальном платье. Это когда ты сидишь, свесив ноги на
