мутантов по своему плану.
Будь среди дампов арбалетчик, он легко бы расстрелял Тимура в упор. Но так как стрелок отсутствовал, «мусорщикам» пришлось вступать в рукопашную схватку. На открытом пространстве они бы попытались взять противника в клещи, атакуя с трех сторон. Но низко растущие лапы ели мешали применить подобную тактику, и мутанты поперли напролом.
Первым на Тимура набросился отважный дамп, вооруженный булавой. Не представляя, с кем имеет дело, храбрец намеревался покончить с врагом одним ударом или максимум двумя – на тот случай, если здоровяк-хомо не сразу окочурится. Ну и, естественно, нарвался на крупные неприятности.
Тимур не стал делать выпад мечом, хотя и мог бы, присев, проткнуть азартному бойцу брюхо. Он поступил благородно, встретив откровенный замах дампа таким же откровенным встречным ударом клинка. И так как рукоять у булавы оказалась деревянной, то «мусорщик» очутился без оружия – если не считать обрубка деревяшки в ладони.
В последний миг сообразив, что с подобной колотушкой против меча не устоять, он отпрыгнул назад. Но налетел на мутанта с алебардой, который явно не ожидал от соратника такой прыти. Поэтому не увернулся, освобождая проход, а, наоборот, толкнул булавщика в спину свободной рукой – типа, чтобы тот нечаянно не упал.
В результате булавщик устоял. Но, лишенный маневра, превратился в легкую добычу для Тимура. Тот сначала рубанул мутанта по ребрам, а следующим ударом отсек башку. После чего счет стал один – ноль в пользу Тимура, а число противников сократилось ровно на треть.
Впрочем, данное обстоятельство не расстроило и уж точно не напугало алебардиста, потому что трусить «мусорщики» не умеют в принципе – разве что за исключением особо продвинутых. А все потому, что ценность жизни – как чужой, так и своей – для дампов практически равна нулю. Главное, умереть достойно, как завещал Великий Ухухай, а остальное приложится.
Вот и обладатель алебарды не собирался отступать. Увидев, как обезглавленный булавщик рухнул на землю, он справедливо решил, что настала его очередь отдать жизнь за родину, вождя и Ухухая. Однако ловкость хомо мутанта все же впечатлила, заставив осторожничать. В итоге он не пошел на сближение, а махнул алебардой сверху вниз, надеясь использовать преимущество длинного древка.
Тимур отразил удар обухом клинка и произвел выпад, от которого шустрый «мусорщик» отклонился. Развивать наступление Тимур не рискнул, понимая уязвимость собственного положения – стоило ему выйти на открытое пространство, как дампы тут же атаковали бы его вдвоем с дальней дистанции. Поэтому Тимур предпочел отступить к стволу ели, резонно ожидая, что алебардист не утихомирится и рано или поздно напорется на клинок.
Но тут вмешался копейщик, которому, видимо, не терпелось показать молодецкую удаль. Владелец алебарды, загораживая проход, не давал ему возможности схватиться с хомо лицом к лицу. Тогда он придумал обходной маневр – пригнувшись, нырнул под раскидистую лапу ели и попытался кольнуть Тимура копьем в бедро.
Тот, заметив выпад, вовремя отдернул ногу. В результате копье просквозило мимо, а «мусорщик», по инерции последовав за ним, потерял равновесие. Он, наверное, упал бы, если бы наконечник не воткнулся в дерево. Но, удержавшись на ногах, копейщик не сделал себе лучше. Наоборот – находясь в полусогнутом положении, превратился в отличную мишень, и Тимур не упустил шанса.
Вспомнив недавние навыки игры в ногомяч, он со всей дури пнул дампа в рожу, рассчитывая как минимум послать того в нокаут. И, в принципе, послал. Однако сам при этом угодил в ловушку. Подгнившие лицевые кости мутанта (а у дампов подобное встречается частенько) оказались настолько хрупкими, что ступня Тимура застряла в черепной коробке. Пытаясь высвободить ногу, он замешкался, и ситуацию тут же использовал алебардист – взял да и ткнул хомо в живот своим оружием.
Удар двадцатисантиметрового наконечника, направленный в солнечное сплетение, мог бы стать смертельным, если бы не два обстоятельства – молниеносная реакция Тимура и его стальной нагрудник. В последний момент Тимур успел слегка повернуться, и наконечник, скользнув по броне, не нанес ему повреждений. Остальное было делом техники. Схватив алебарду за древко левой рукой, Тимур отодвинул ее в сторону и перерубил мечом. После чего наконец-то высвободил застрявшую ногу из черепа копейщика и ринулся на алебардиста.
Тот не стал убегать, проявив несгибаемое упорство и веру в идеалы, завещанные легендарным прародителем. Оставшись с жалкой половиной древка, дамп, прохрипев что-то вроде: «Шлава Ухухаю», попытался ударить Тимура своей куцей дубинкой. И тут же лишился ее вместе с кистью и предплечьем. Следующим взмахом клинка Тимур отсек мутанту башку, и счет стал три – ноль в его пользу.
Однако считать поверженных врагов не имело смысла. Тимур мог их завалить хоть целую дюжину, но это не избавляло Алену от гибели. Он видел, как от бывшей высотки побежал в сторону баррикады еще один септ «мусорщиков», и укрылся в тени ели, чтобы не привлекать внимания. Подождав, пока мутанты протрусили мимо – в каком-то десятке метров от него, – он переместился к соседнему дереву, а затем к углу приземистого павильона. Отсюда до нужного подъезда оставалось около тридцати шагов – один мощный рывок – и Тимур остановился, чтобы перевести дыхание и оглядеться.
С обеих сторон от входа в подъезд горели факелы. Рядом кучкой стояли три дампа – они явно были взволнованы и о чем-то переговаривались. У одного из мутантов на поясе висел меч – обязательный и исключительный атрибут командира септа. Судя по всему, «мусорщики» у входа являлись частью септа, охранявшего покой вождя и колдуна, следовательно, непосредственно в подъезде находилось еще не менее четырех бойцов.
Тимура не очень интересовало количество врагов. Он бы бросился и на семерых, потому что не мог терять драгоценные секунды. Да даже, наверное, и на дюжину дампов пошел бы врукопашную, лишь бы найти и спасти Алену. Но его останавливало наличие среди мутантов арбалетчика.
