меня. — Вообще-то, они именно так и выглядели. Это довольно страшно. Ну, то есть представь себе, что твой сосед — белый расист, а ты даже не знал об этом?
— Рискну предположить, что миссис Гринблатт не скинхед, — говорит Мика, осторожно беря на руки Виолетту.
— Как сказать, вопрос спорный. Для меня это слишком серьезное дело, — отвечаю я, поднимаясь по лестнице в спальню нашей дочери. И добавляю: — Рут Джефферсон живет в Ист-Энде.
— Хм… — отвечает Мика. Он кладет Ви в кровать, укрывает одеялом и целует в лоб.
— И как понимать это «хм»? — спрашиваю я воинственным тоном, хотя у меня была такая же реакция.
— Никак, — говорит Мика. — Это был просто ответ.
— Ты этого из вежливости не говоришь, но на самом деле имел в виду, что в Ист-Энде не живут семьи черных.
— Не знаю. Наверное.
Я иду за ним в нашу комнату, расстегиваю молнию на юбке, стаскиваю колготки. Надев футболку и боксеры, в которых обычно сплю, я иду в ванную чистить зубы рядом с Микой. Выплюнув воду, вытираю рот тыльной стороной ладони.
— А ты знаешь, что в «Короле-льве» гиены, отрицательные персонажи, говорят на сленге черных или латиноамериканцев? И что детенышам зверей запрещают ходить туда, где живут гиены?
Он удивленно смотрит на меня.
— Ты замечал, что Шрам, главный злодей, темнее, чем Муфаса?
— Кеннеди… — Мика кладет руки мне на плечи, наклоняется и целует меня. — Есть ма-а-а-ленькая вероятность, что ты все это надумала.
В этот миг я понимаю, что переверну небо и землю, чтобы стать общественным защитником Рут.
Я думаю, что адвокат он довольно приличный, учитывая, какой шикарный у него кабинет. Стены не выкрашены, а обшиты панелями. Стакан воды, который его секретарша подает мне, больше похож на тяжелый хрустальный бокал. Сам воздух здесь пахнет богатством, как духи тех теток, которые обычно шарахаются от меня на улице.
Сегодня на мне снова наш с Фрэнсисом общий пиджак, к тому же я погладил свои брюки. Шерстяная шапочка натянута почти на глаза, я то и дело верчу на пальце обручальное кольцо. Сейчас я больше похож на обычного парня, который хочет кого-то засудить, чем на парня, который предпочитает не связываться с правовой системой и сам вершит свое собственное правосудие.
Внезапно передо мной вырастает Рорк Мэтьюз. Костюм идеально отутюжен, ботинки начищены до блеска. Он похож на звезду мыльной оперы, разве что нос смотрит немного в сторону, как будто он сломал его в школе, играя в футбол. Мэтьюз протягивает мне руку.
— Мистер Бауэр, — говорит он, — прошу, пройдемте.
Он ведет меня в кабинет еще более внушительного вида — черная кожа и хром — и жестом предлагает сесть с ним на небольшой диванчик.
— Позвольте мне еще раз сказать о том, как я сочувствую вашей утрате, — говорит Мэтьюз, как и все в эти дни. Слова эти уже стали настолько привычными, что совершенно меня не трогают, я их почти не замечаю. — По телефону мы говорили о возможности предъявления гражданского иска…
— Неважно, как это называется, — прерываю я. — Я просто хочу, чтобы кто-нибудь заплатил за это.
— Что ж, — вздыхает Мэтьюз, — именно поэтому я и пригласил вас сюда. Видите ли, это довольно сложно.
— Что тут сложного? Вы подаете в суд на медсестру. Это ее рук дело.
Мэтьюз колеблется.
— Вы можете подать в суд на Рут Джефферсон, — соглашается он. — Но давайте будем реалистами: у нее ни гроша за душой. Как вы знаете, сейчас осуществляется уголовное преследование, начатое государством. Это означает, что если вы одновременно с этим подадите гражданский иск, то госпожа Джефферсон вынуждена будет просить приостановить разбирательства, чтобы не свидетельствовать против себя в ходе уголовного преследования. И тот факт, что вы подали гражданский иск против нее, может быть использован против вас на перекрестном допросе в ходе уголовного дела.
— Я не понимаю.
— Защита сделает из вас вымогателя, затаившего обиду, — прямо говорит Мэтьюз.
Я откидываюсь на спинку дивана, руки держу на коленях.
— Значит, все? Дела не будет?
— Я этого не говорил, — отвечает адвокат. — Я просто думаю, что вы выбрали неверную цель. В отличие от госпожи Джефферсон, больница имеет глубокие карманы. Кроме того, они обязаны контролировать своих сотрудников, и они несут ответственность за действия или бездействие медсестры. Вот против кого я бы порекомендовал подать иск. Но и Рут Джефферсон нельзя сбрасывать со счетов, сейчас у нее денег нет, но кто знает, может быть, завтра она выиграет в лотерею или получит наследство. — Он поднимает бровь. — И тогда, мистер Бауэр, вы можете не просто добиться справедливости — вы можете получить весьма солидную компенсацию.
Я кивнул, представляя себе, каково это. Думаю о том, как сказал бы Брит, что поквитаюсь за Дэвиса.
