уносятся Частицы бытия. Жизни, значит, частицы. И нету в жизни счастья, Боря! Но есть много-много разного другого – покой, воля… И давно завидная представляется мне вещь, Событие, что ли. Давно бы пора бежать куда-нибудь! Но не в Израиль же! ХОРОШО!11 | 01408 И несмотря на то, что эта улица, проспект академика Вернадского – моя, И на то, что эти дома из сборного железобетона – мои, И даже на то, что в нашей куче – боевой кипучей — И того лучше, Но так уж получилось, что я пережил свои желанья, И так уж получилось, что я разлюбил свои мечты, И теперь остались мне одни страданья И нечто, вроде гения чистой красоты.ВЧЕРАШНИЙ ДЕНЬ В ЧАСУ ШЕСТОМ11 | 01409 Вчерашний день в часу восемнадцатом Зашел я на Красную площадь, Центр столицы нашей родины города-героя Москвы, В свою очередь являющийся Центром мирового рабочего, Демократического и освободительного Движения трудящихся всего мира. Там били девушку кнутом, Нет, нет! Это не отсюда! Я оговорился! — никого там не били. И ни звука ни из чьей груди, Только все шепотом показывали на мою музу: «Смотрите! Смотрите! Сестричка наша родная!»ЗВЕЗДА КРЕМЛЯ11 | 01410 Гори, гори, моя звезда! Звезда Кремля приветная! Ты у меня одна заветная, Другой не будет никогда. Звезда Кремля, звезда вечерняя, звезда давно ушедших дней, Ты будешь вечно неизменная В душе измученной моей. Твоих лучей волшебной силою Вся жизнь моя озарена, Умру ли я – и над могилою Гори, сияй, звезда Кремля.СВЕЧА ГОРЕЛА НА СТОЛЕ11 | 01411 Мело, мело по всей земле, И свеча горела на столе, И шуршала по крыше снеговая крупка, На Спасской башне 12 часов ночи били часы, И горела знакомая негаснущая трубка, И ласково улыбались чуть тронутые проседью усы. На свечку дуло из угла, И шуршала сильнее по крыше снеговая крупка, На Спасской башне 3 часа ночи били часы, И сильнее разгоралась знакомая негаснущая трубка, И суровели чуть тронутые проседью усы. И опять мело, мело по всей земле, И все горела, горела свеча на столе, И все шуршала, шуршала по крыше снеговая крупка, На Спасской башне 8 часов утра били часы, И не угасала знакомая негаснущая трубка, И чуть седели чуть тронутые проседью усы.ВЫШЕЛ ЗАЙЧИК ПОГУЛЯТЬ11 | 01412 Раз, два, три Вышел зайчик погулять. Вдруг охотник появляется И в зайчика стреляет. На горе ли, на счастье ли, Охотник оказывается метким ли, удачливым ли Но он ровнехонько в зайчика попадает, И, поскольку тот обернулся поглядеть, что, мол, за гад такой, То пуля входит прицельно в лоб, Как раз над складками переносья. Перво-наперво она рассекает кожицу, И та не успевает еще засохнуть И закрутиться белой корочкой или Пропитаться сочной кровью, Как пуля вдавливает ее и волоски шерсти Прямо в упругую кость черепа, Проламывает последний и вместе с волосками же Вламывается в черепное пространство. Тут голова зайчика не выдерживает напора И разлетается на многие кусочки, И разлетается при этом в разные стороны Много всего скользкого, липкого, текучего, теплого, Что даже и говорить неприятно. Вот так вот. Пиф-паф! Ой-ей-ей! Ей! Умирает зайчик наш. Принесли его домой, А он оказался труп охладелыйБОРОДИНО11 | 01413 Скажи-ка, дядя, ведь недаром Не зазря, не просто так, не впустую же, не коту под хвост, не за понюшку табака, не интереса ради, Москва, спаленная пожаром Французу отдана, и немцу отдана, и поляку отдана, и шведу отдана, и татарину? Ведь были ж схватки боевые, Боевые, то есть, отступления, окружения, контрнаступления, мешки, котлы, удары, маневры. И говорят еще какие! Пушкин говорил, Толстой говорил, Ленин говорил, Левитан говорил. Среди зноя и пыли Мы с Буденным ходили На рысях, на галопах, на иноходях, на тачанках, на броневиках, на бронепоездах, на танках, На большие дела. Помнят польские паны, помнят француз — ские агрессоры, помнят татар — ские поработители, помнят немец — кие захватчики, помнят Псы атаманы, Недаром помнит вся Россия Про день Бородина, и про Куликово
