мне: мол, всё хорошо.
Я наклонилась к девочке и протянула свою руку.
– Рада знакомству, – добавила я.
Слегка надув губы, Лия протянула свою ладонь, пожала её и выбежала из комнаты в коридор, ничего не говоря.
– Я что-то сделала не так? – спросила озабоченно Дженни, посмотрев на Эми.
Женщина пожала плечами, посмотрев на Роуз.
– Девочке тяжело расти без родителей, поэтому она трудно переносит новые знакомства. Вы уж не обижайтесь на неё, – попросила Роуз. – Я пойду, отыщу её и приведу, – сказала девушка и покинула нас.
– Я помогу, – напросился Марк, встал с пола и пошел за ней.
Мы с Эми остались на месте, я прошла дальше в комнату и осмотрела её. Вся комната была переполнена различными игрушками. На стенах висели различные листки с рисунками детей, слева от входа в комнату стояла большая детская стенка-кровать, а возле неё – несколько табуреток.
– Кем Лия приходится Роуз? – спросила я, рассматривая комнату.
Эми стояла на пороге комнаты, опираясь спиной о дверной косяк, сложив руки на груди, женщина смотрела вдаль коридора, куда ушли Марк и Роуз.
– Никем, просто воспитатель, – ответила Эми. – А что?
– Мне показалось, что они близки с девочкой, Роуз так понимает её.
– Хм… Ну конечно! Кому как не Роуз известны все тяготы одиночества, – недовольным тоном ответила Эми.
– В смысле? – переспросила Дженни, подойдя ближе к ней.
– У Роуз до того, как она попала сюда, была очень тяжелая жизнь. Её родные родители погибли в автокатастрофе, когда девочке было всего семь месяцев. Родная тётя, сестра её матери, отказалась взять малышку, и Роуз передали в приют, а в приюте, как ты понимаешь, не бывает всё гладко да сладко. Они дотянули малышку до полутора лет и отдали в первую семью. На первый взгляд семья показалась хорошей, они и впрямь заботились о ней как подобает, но когда испытательный срок для возврата малышки закончился, они начали издеваться над ней: заставляли, как раба делать что угодно, закрывали беззащитного ребенка в подвале, как собаку, держали на цепи, чтобы она никому не смогла пожаловаться. Тот подвал находился под домом, и девочка, каким-то немыслимым чудом смогла из последних сил вырыть яму, протиснуться в неё и сбежать.
Наутро полиция арестовала ту ужасную семью, а маленькую трёхлетнюю Роуз вернули обратно в приют, но не сразу, спустя десяток курсов с психологом. Врач смог научить её вновь не бояться людей. Спустя время предложения об её удочерении просматривали в очень строгом порядке. Каждого опекуна тщательно обследовали психологи, различные врачи, полиция, но все запросы Роуз отклоняла. Однажды во время прогулки возле детского дома на очередной просмотр пришла молодая пара. Им хотелось удочерить ребенка, но не грудного, чуть постарше.
Роуз заметила их, и они сразу обратили на девочку внимание. На следующий же день они подали документы на её удочерение. Эта семья была достаточно состоятельная, и им удалось всё оформить быстро, да и сама девочка хотела этого. Попав в новую семью, поначалу Роуз испытывала жуткий страх: вдруг они плохие и снова будут обижать её, но этого не случилось. Спустя время девочка привыкла к ним, да и они вроде как отвечали добротой и лаской. Однажды приемный отец Роуз пришел домой позже обычного, в дупель пьяный. Ни слова ни говоря, он поднялся наверх, а девочка и её приёмная мать Саманта сидели в гостиной у камина, в ожидании отца, а он даже не обратил на них внимания.
Так он и начал спиваться, позже выяснилось, что его кинули в бизнесе родные и близкие друзья. По ошибке и глупому доверию он подписал документы о передаче крупного мясного завода его партнеру, и назад уже ничего не вернуть. Его ободрали до копейки. Ричард – приемный отец Роуз – потратил все сбереженные средства на суды, чтобы вернуть хоть какую-то долю бизнеса, но все безрезультатно. Денег в семье становилось все меньше, а простым рабочим он трудиться не хотел и сидел дома, продавая различные вещи и тут же пропивая деньги. Саманта не могла идти работать, так как боялась оставлять ребенка с пьяным мужем. В итоге скопилось много долгов за жилье и свет. Квартира в элитном районе стала им не по карману. Продав шикарный дом, они оплатили все долги, и осталось немного на жизнь, но от безысходности Саманта начала периодически выпивать вместе с мужем. Тех денег, что даёт государство для удочеренных или усыновленных детей, им стало не хватать, тогда Ричард и начал придираться к бедной девочке: ты не так сидишь, стоишь, то это сделай, то иди, работай!..
– Ребенку 6 лет! – вскрикнула Эми, взмахнув руками. – Сначала Саманта защищала малышку, а потом тоже стала оговаривать. Алкоголь с людьми делает странные вещи, порой даже очень плохие, – добавила Эми со слезами, слегка приподняв голову.
– И что потом? – спросила я с волнением.
– Позже, – резко ответила Эми, сменив грусть на фальшивую улыбку.
В коридоре показались трое, Лия шла впереди, держа что-то в руке, а Марк и Роуз – немного позади.
– Всё хорошо? – спросила Эми.
Марк кивнул, молча улыбаясь.
Лия подошла ко мне и что-то протянула, держа в закрытой ладошке:
– Это вам…
