том, как губит она свою жизнь, живя с этим “стариком иностранцем”.
Мэгги открыла глаза. Она поглядела на пустую подушку Пумо, затем повернула голову и смерила его оценивающим взглядом. Она даже просыпалась не как все нормальные люди. Белки ее глаз блестели, лицо было абсолютно гладким. И даже пухлые губки выглядели свежими.
– Понимаю, – сказала она со вздохом.
– Да?
– Не обидишься, если я не пойду с тобой сегодня? Мне надо на Сто двадцать пятую улицу повидаться с Генералом. Я стала забывать о своих обязанностях. А старику бывает так одиноко.
– О!
– К тому же ты выглядишь сегодня старым ворчуном.
– Я... не... ворчун, – ответил Пумо.
Мэгги удостоила его еще одним оценивающим взглядом и села на постели. В полумраке кожа ее казалась совсем темной.
– У него неприятности в последнее время.
Мэгги спрыгнула с постели и быстро пробежала в ванную. На секунду постель показалась Пумо ужасающе пустой. Раздался плеск воды. Пумо представил себе, как Мэгги остервенело трет щеткой зубы, вытирает блюдечко для бритья, поправляет полотенца.
– Так ты не обидишься? – крикнула она со ртом, полным зубной пастой, – а, Тино?
– Не обижусь, – Пумо специально произнес это так тихо, что едва можно было расслышать.
Мэгги вышла из ванной и в третий раз за это утро внимательно посмотрела на Пумо.
– О, Тино, – сказала она, затем подошла к гардеробу и начала одеваться.
– Мне надо немного побыть одному.
– Нет необходимости говорить мне об этом. Так мне что, не приходить сегодня ночевать?
– Делай что хочешь.
– Что ж, я сделаю то, что захочу, – пообещала Мэгги, облачаясь в бесформенное шерстяное платье, которое было на ней, когда Пумо привез ее от Генерала.
За все время, пока они не спустились бок о бок по лестнице и не вышли на Гранд-стрит, Мэгги и Пумо не сказали друг другу почти ни слова. Они стояли теперь на холодном ветру, оба в зимних пальто, и смотрели, как в конце улицы сгружают с грузовика какие-то деревяшки, которые трещали и скрипели, напоминая почему-то человеческие кости.
Мэгги выглядела рядом с Пумо совсем маленькой – она вполне могла быть школьницей, отправляющейся утром в школу. Пумо подумалось, что у них никогда не возникло бы никаких проблем, если бы не надо было выбираться из постели.
Воспоминание о недружелюбном голосе Джуди Пул в трубке заставило его произнести:
– Когда Майкл Пул и остальные вернутся...
Мэгги подняла голову и вопросительно взглянула на него. Тино подумал, что говорит сейчас что-то гораздо более многозначительное, чем ему бы хотелось. Мэгги даже не моргнула.
– Я просто хотел сказать, что мы будем видеться с ним почаще... Мэгги наградила его грустной кривоватой улыбкой.
– Я всегда буду приветлива с твоими друзьями, Пумо, – пообещала она.
Затем она все так же грустно махнула ему рукой в перчатке, повернулась и направилась к метро. Тино долго смотрел ей вслед, но Мэгги так и не оглянулась.
2
Утро Пумо прошло во многих отношениях гораздо легче, чем он себе представлял.
Молли Уитт и ее компаньон угостили его двумя чашками крепкого кофе и продемонстрировали свои последние нововведения, которые были, как увидел Пумо, результатом творческого переосмысления идей Мэгги. Все эти изменения совершенно безболезненны, но можно было включить в тот небольшой объем работ, который предстояло доделать в ресторане. Правда, надо было заказывать другие переборки между кабинетами. Но ведь старые еще не прибыли, и разве сам Пумо не говорил, что ему не очень нравится расположение кабинетов. Безусловно да. И хотя это не имело отношения к архитекторам, Пумо пересмотрел дизайн меню в свете этих изменений и сделал его... чуть более современным. Иными словами, принял к сведению почти все идеи Мэгги относительно меню, но, конечно же, оставил свои любимые описания блюд. Затем Дэвид Диксон, жонглируя в своей конторе юридическими терминами, посетовал на то, что с Пумо нет его “умненькой малышки”. За ленчем он опять вернулся к этой теме.
