– В Тайпее моя мама ловила крыс специальными приспособлениями. Эти штуки не убивали крыс, а только ловили их. И мама потом поливала их кипятком. Крысы прекрасно понимали, что их ждет. Сначала они пытались бороться, прыгали на мать, но вскоре все чувства покидали их, кроме страха. Они сами становились воплощением страха.
В облаке, где-то к востоку от Шестой авеню, открылся просвет, и солнце засияло еще ярче. Взгляд девушки был встревоженным и одновременно дерзким. Пул взглянул на нее новыми глазами. Теперь, в ярком солнечном свете, он словно впервые увидел вдруг, какие у нее маленькие круглые руки, красивая золотистая кожа, чувственный рот, которого почти не покидала ироническая полуулыбка. Майкл понял, что впечатление юности, исходящее от девушки, было обманчивым. Было бы ошибкой считать молодость Мэгги главным, что есть в этой девушке. Еще несколько минут назад его поразила совершенная красота маленькой китаянки. Теперь же он увидел в ее лице нечто такое, что делало внешнюю красоту абсолютно неважной.
– Это было хуже всего на свете, – продолжала Мэгги. – Зрелище было душераздирающее. Наверное, я почувствовала себя так же в тот момент... когда он чуть не схватил меня. – Мэгги снова сделала паузу, лицо ее разгладилось. Было видно, что воспоминания даются девушке нелегко. – Я видела его, но не видела лица. Наверное, я немного рехнулась. Мне казалось, будто я вся в крови, но когда я осмотрела себя, оказалось, что на меня не попало ни капли. – Мэгги глянула вдруг прямо в глаза Майклу.
– И вы хотели полить его кипятком? – предположил он.
– Возможно, – на губах девушки заиграла печальная улыбка. – Но неужели такое чудовище способно чего-то испугаться?
Майкл ничего не ответил. Мэгги продолжала:
– Если бы вы увидели его тогда – там, в квартире Тино, – вам бы так не показалось. Он говорил очень гладко. И даже почти убедительно. Я не пытаюсь оспорить, что это был сумасшедший. Разумеется – да. Но он вполне владел собой и держался даже уверенно. Собирался обаять меня, чтобы я перестала прятаться. И если бы я не видела прямо перед собой тело Тино, возможно, ему бы это удалось. – Руки Мэгги с тонкими изящными пальцами того же золотистого цвета, что и вся кожа, и неожиданно массивными запястьями, начали дрожать. – Он был как... как демон. Я думала, что ни за что не вырвусь.
Теперь Мэгги выглядела по-настоящему испуганной. Майкл взял руки девушки в свои.
– Это прозвучит странно, – сказал Майкл. – Но мне кажется, этот парень боялся и боится в течение всей жизни.
– Это звучит почти что как жалость к нему.
Пул подумал о новой работе Андерхилла.
– Конечно нет, просто я считаю, мы должны как можно лучше представить его себе, чтобы понять.
Мэгги медленно убрала руки из-под ладоней Майкла.
– Наверное, вы узнали об этом от своего друга Тимоти Андерхилла?
– Что-о?!
Мэгги подперла кулачком подбородок. Она с наигранной наивностью захлопала глазами на Майкла.
– Ваш друг Гарри Биверс – плохой актер.
Девушка заметила и это.
– Наверное, это так, – ответил Майкл.
– Этот Андерхилл приехал с вами?
Пул кивнул.
– Вы – просто чудо.
– Это Гарри Биверс просто чудо. Наверное, он хочет, чтобы полиция теряла время, пытаясь отыскать Андерхилла, пока он найдет Коко сам.
– Что-то вроде этого.
– Будьте осторожны, доктор. – За этим предостережением явно чувствовался скрытый подтекст. Пул так и не понял, кого ему советуют опасаться – Коко или Гарри Биверса. – У вас есть время отправиться со мной еще в одно место? Не хочу ехать туда одна.
– Думаю, мне нет необходимости спрашивать куда?
– Надеюсь, что нет.
Они вышли на Шестую авеню, которая казалась теперь темнее Пул представил, что Коко, Виктор Спитални, наблюдает за ними из-за огромных окон на другой стороне улицы или же смотрит в бинокль откуда-нибудь сверху, из укрытия.
– Возьмем такси, – сказала Мэгги. – Но прежде мне надо сделать еще одну вещь. – Она купила что-то у газетного стенда и вернулась к Майклу, который уже успел поймать такси, и забралась на заднее сиденье. Оглянувшись, Майкл увидел, что девушка держит в руках номер “Виллидж Войс”.
Майкл велел водителю ехать сначала на Гранд-стрит, а потом отвезти его на угол Двадцать второй стрит и Девятой авеню.
– Это подарок за то, что вы оплатили мой ленч, – сказала девушка
