– У меня такое впечатление, что нам не о чем говорить.
– Нам много о чем надо поговорить. Или ты хочешь, чтобы это дело целиком и полностью перешло в руки юристов?
– Держись подальше отсюда. Я не хочу тебя видеть. Я не хочу, чтобы ты спал на диване, и я не хочу разговаривать с тобой сейчас.
Все это было игрой – рано или поздно Джуди опять захочет, чтобы все оказалось, как раньше. Сейчас она хочет, чтобы муж страдал. Он не дал ей сделать то, что она будто бы хочет всем сердцем.
– Делай как знаешь, – сказал Майкл, но Джуди уже положила рубку.
Майкл уныло поплелся обратно в бар. Конор оглядел его и сказал:
– Эй, парень, мы с Эллен можем ведь, в принципе, остаться у нее. Мы пользуемся моей квартирой только потому, что Эллен живет в Бетеле, и мне было бы дольше добираться оттуда до работы Ну и еще, честно говоря, потому, что этот Войцак увешал все стены разной ерундой – фотографиями в военной форме, кучами медалей; куда ни посмотришь – везде Войцак, Войцак, Войцак. Постепенно это достает.
Пул извинился и снова вернулся к таксофону. Теперь в баре было уже полно народу, и Майклу был едва слышен металлический голос, объясняющий ему, как пользоваться кредитной карточкой.
На звонок ответил мужчина, спросил его имя и сказал, что сейчас позовет Мэгги. Голос его звучал вполне дружелюбно.
Через несколько секунд Мэгги взяла трубку.
– Очень хорошо, доктор Пул. И как это вы догадались, что я хочу поговорить с вами?
– У меня есть идея, которая, возможно, покажется вам интересной.
– Мне уже интересно.
– Тим Андерхилл не говорил вам о предстоящей поездке в Милуоки?
– Нет, Тим ничего мне не говорил.
– Наверное потому, что пока еще нет полной определенности. Мы собирались наведаться к родителям Виктора Спитални и провести там немного времени, посмотреть, не удастся ли добыть какую-нибудь новую информацию о нем. Может, он присылал открытки или кто-то что-то слышал про него – надежды мало, но стоит попытаться.
– И?
– И я подумал, что, может быть, вы могли бы отправиться с нами. Вы ведь можете опознать Спитални по фотографиям. И вы ведь так или иначе часть того, что происходит. Вы уже имеете отношение к этому делу.
– Когда вы уезжаете?
Майкл сказал, что сегодня собирается заказать билеты на воскресенье и рассчитывает, что поездка займет не больше пары дней.
– Через неделю мы открываем ресторан.
– Это займет не больше одного-двух дней, причем, вполне вероятно, что мы ничего не найдем.
– Тогда зачем же мне ехать?
– Потому что мне бы очень этого хотелось.
– Тогда я еду. Перезвоните мне, сообщите, когда вылетаем. приеду прямо в аэропорт. Там и отдам вам деньги за билет.
Вешая трубку, Майкл улыбался.
Он обернулся и увидел Конора, который стоял теперь лицом лицу с женщиной, которая была, наверное, примерно на дюйм выше его. У женщины были вьющиеся каштановые волосы, одета она была в клетчатую рубашку, длинную жилетку и выцветшие облегающие джинсы. Конор кивнул в сторону Майкла, и женщина обернулась. У нее был высокий лоб, изрезанный глубокими морщинами, четко очерченные брови и лицо, выдававшее ум и силу характера. Она вовсе не походила на то, что ожидал увидеть Майкл.
– Это – тот парень, о котором я тебе рассказывал, – пояснил Конор. – Доктор Пул, известный также как Майкл. А это Эллен.
– Привет, доктор Пул, – Эллен пожала ему руку.
– Надеюсь, вы будете называть меня Майкл. Я тоже много слышал о вас и рад познакомиться
– Пришлось сбежать ненадолго из дома, чтобы повидать своего мальчика, – сказала Эллен.
– Если у вас когда-нибудь будут дети, думаю, вам лучше всего попросить меня быть их врачом.
3
Когда Майкл протиснулся на одно из мест в последнем ряду в церкви Святого Роберта, служба уже началась. Два первых ряда были заполнены детишками, которые были, должно быть, одноклассниками Стаси. Все они казались выше, старше, чем Стаси, и одновременно более наивными и более
