– Да?
– Я вспомнила кое-что странное. Он пел или я даже не знаю, как это назвать. Не то чтобы он пел песню со словами, а так, мурлыкал себе что-то под нос.
– На что это было похоже?
– Это звучало немного странно. Какая-то абракадабра. Может, на иностранном языке? Что-то вроде “помпо-по, помпо-по, поло, поло, помпо- по...”
Тело Пула снова покрылось гусиной кожей.
– Да, – сказал он. – Спасибо вам.
– Это то, что вы хотели услышать?
– “Помпо-по, помпо-по”... или больше похоже на “рип-э-рип-э-рип-э-ло”?
– Очень похоже, – ответила девушка.
Часть седьмая
“Мясорубка”
32
Первая ночь в “Форшеймере”
1
– Я не знаю, существует ли название для подобных вещей, – произнес Андерхилл.
Он сидел возле окна, Майкл рядом с проходом, а Мэгги между ними. Они были в воздухе где-то над Пенсильванией, Огайо или Мичиганом.
– Можно назвать это ощущением пика, предела, но это чересчур общее определение. Или можно считать это экстазом, вполне близкие понятия. Или моментом Эмерсона. Ты знаешь статью Эмерсона “Природа”. Там он пишет о таком состоянии, когда человек весь становится как бы огромным глазом: “Я ничто; я вижу все; частицы Вечного Бытия текут сквозь меня”.
– Звучит как еще один способ повстречаться со слоном, – сказала Мэгги ровным, лишенным выражения голосом. Мужчины рассмеялись.
– Вам не следовало так пугаться этого чувства. Когда вы увидели своего сына, то должны были сразу понять, что что-то в этом роде произойдет.
– Но я не видел сына, – начал было Пул, но слова застряли у него в горле. Он вовсе не был уверен, что хочет рассказать Мэгги и Андерхиллу о “Боге”, и даже когда заговорил, эта неуверенность не покинула его. Но коротенькая фраза Мэгги продолжала эхом отдаваться в его мозгу.
– Нет, вы его видели, – настаивала Мэгги. – Вы видели, каким бы он мог быть, когда стал бы мужчиной. Вы видели именно Робби. – Мэгги как-то странно, почти вопросительно взглянула на Майкла. – Вот почему вы почувствовали такую любовь к тому, кого увидели.
– Вас можно нанять прорицательницей? – спросил Мэгги Андерхилл.
– Смотря сколько у вас денег, – ответила Мэгги все также бесстрастно. – Очень дорого вам обойдется, если вы хотите, чтобы я продолжала говорить совершенно очевидные вещи.
– Мне нравится думать, что это был ангел.
– Мне тоже, – сказала Мэгги. – Вполне может быть.
Несколько секунд все сидели молча. Майкл понимал, что Робби никак не мог вырасти в того мужчину, которого он видел, скорее ему явился образ некоего совершенного Робби, того, в котором расцвели пышным цветом все его лучшие качества. Помимо счастья, он испытывал какое-то другое чувство, почти что восторг, при мысли о том, что он мог дать жизнь мужчине, подобному тому, которого видел у могилы сына. В каком-то смысле он действительно дал ему жизнь Он и никто другой. Мужчина не был галлюцинацией или плодом воображения – он был как бы произведением Майкла. Майкл
