— Ты знаешь, — задумчиво произнес Том, — Возможно, так оно и было. Там есть детектив по фамилии Натчез — до недавнего времени я считал, что он такой же, как вся их шайка. Но потом один человек сказал мне, что он был другом Менденхолла. И сегодня утром в больнице я видел, как он и некоторые его друзья...
— Почему же ты не подошел к нему?
— У меня недостаточно информации. Мне надо предложить ему нечто такое, о чем он еще не знает.
— А кто этот человек? Который рассказал тебе о Натчезе и Менденхолле?
— Замечательная личность, — ответил Том. — Великий человек. Я не могу назвать тебе его имя, потому что ты будешь надо мной смеяться. Но когда-нибудь я познакомлю тебя с ним. Познакомлю по-настоящему.
— Познакомиться по-настоящему? Это что — Деннис Хэндли?
Том рассмеялся.
— Нет, это не Хэнд. Хэнд отказался от меня.
— Потому что не смог затащить тебя в постель?
— Что!
Сара улыбнулась.
— Что ж, я очень рада, что это не он. Так мы все еще собираемся в старые туземные кварталы?
— А тебе хочется?
— Конечно. Несмотря на то, к чему готовят меня родители, я еще не потеряла надежды, что проживу более интересную жизнь. — Сара подняла на Тома глаза, и выражение их напомнило ему тот день, когда мисс Эллингхаузен впервые поставила их танцевать вместе. — Мне действительно интересно, куда ты собираешься. Мне интересно, куда собираемся мы с тобой.
Саре вовсе не хотелось, чтобы Том поцеловал ее — он видел это — просто сегодня она видела Тома таким, каким он никогда не решался перед ней предстать. Она не задавала ему вопросы, не высказывала недоверие. Новый Том ничем не потряс ее: она ведь шла рядом с ним, шаг за шагом. Девушка, которую он только что мысленно обвинил в том, что ее волнует только пропавшая собака, вдруг показалась ему взрослой и сложной.
— Мне тоже интересно, — сказал Том. — Наверное, я не должен был говорить тебе все это.
— Тебе ведь надо было сказать это кому-то. Поэтому ты пригласил меня на эту экскурсию?
Она снова следовала за ним шаг за шагом — еще до того, как он успевал сделать этот самый шаг.
— Ты представишь меня этой Хэтти Баскомб? — спросила Сара.
Они улыбнулись друг другу и повернули обратно к машине.
— Я рада, что ты едешь на Игл-лейк, — сказала Сара. — Мне кажется, там ты будешь в большей безопасности.
Том вспомнил лицо Фултона Бишопа и кивнул.
— Здесь я тоже в безопасности, Сара, — сказал он. — Не волнуйся, со мной ничего не случится.
— Тогда, если ты такой великий сыщик, найди моего Бинго, — потребовала Сара, включая зажигание и трогаясь с места.
21
Том немного побаивался, что ему снова станет дурно возле Парка Гете, и теперь он уже плохо знал, чего ожидает от визита к Хэтти Баскомб, но был твердо уверен в одном — ему не хотелось выглядеть слабым в глазах Сары Спенс. Он еще не сказал ей, как мало знает о местонахождении Хэтти Баскомб — только то, что бывшая медсестра живет где-то в старом туземном квартале.
Номера улиц, пересекавших Калле Бурле, начинались теперь на тридцать, и Том с облегчением обнаружил, что не испытывает тошноты. Они с Сарой почти не разговаривали. Когда ряды домов уступили место сначала кремовому фасаду церкви, а затем поляне обсаженной деревьями, Том попросил Сару свернуть налево в конце следующего квартала, что она и сделала под самым носом запряженной в повозку лошади.
Справа от них дети тянули своих родителей к киоскам с горячими сосисками и продавцам воздушных шаров. Усталые тигры и пантеры лежали, распластавшись, на каменном полу своих клеток, другие животные выли в загонах, устроенных между клетками. Том закрыл глаза.
В нескольких кварталах к югу от Парка Гете молодые люди в джинсах и футболках играли в крикет, перед аудиторией, состоящей в основном из маленьких детей и бродячих собак. Вдоль улицы стояли аккуратные домики с цветами на крылечках и подоконниках. У пальм, растущих вдоль тротуара, стояли велосипеды. Затем машина въехала на небольшой холм, где росли кипарисы, и за холмом глазам их открылся совсем другой пейзаж.
За кирпичным зданием заброшенной фабрики с выбитыми окнами находились несколько таверн и других одноэтажных зданий, соединенных между собой ветхими переходами. По обе стороны улицы в окнах были выставлены нарисованные от руки плакаты, возвещавшие: «Сдаются комнаты», «Покупаю
